Читать онлайн Us Usus - Чёрные пантеры

Пролог:

У них идеальные анкеты, хирургически точные руки и строгие воротнички, под которыми скрывается абсолютная автономия от этого мира. История о том, как две хрупкие женщины создали собственную неприступную крепость, где правила игры диктует только их личный, нерушимый закон.

Чёрные пантеры

Лето пахло пылью, свободой и дешёвым питерским кофе из автомата. Настя и Лиза сидели на подоконнике съёмной квартиры на Васильевском острове. На полу валялись два красных школьных диплома с отличием, которые ещё месяц назад казались центром вселенной. Теперь они были просто картонками, открывшими им двери в законный «gap year» — год абсолютной свободы, который они буквально выгрызли, вымолили у родителей.

За окном шумел вечерний Средний проспект, а в комнате горела одна тусклая лампа. Настя, подогнув под себя ноги, увлеченно водила пальцем по экрану планшета, где открывались фотографии свежих татуировок. Лиза смотрела на неё с мягким ужасом и замиранием сердца.

Они всё делили на двоих с первого класса: шпаргалки, секреты, первые сигареты за гаражами, победы на олимпиадах. Но у Насти была одна тайная, почти религиозная мечта.

— Ты только представь, Лизок, — Настя говорила тихо, почти нараспев, и в её глазах отражался чёрный экран планшета. — Плотный, матовый монолит. Блэкворк от самых ключиц, ровной линией, и симметрично со спины — вниз по всему телу. Всё, Лиза. Целиком. Кроме шеи, кистей и стоп. Чтобы одежда закрывала всё до миллиметра.

Лиза сглотнула, глядя на безупречно чистую, бледную кожу подруги. Настина идея пугала своей необратимостью, но то, как она об этом рассказывала, завораживало.

— Насть, это же на всю жизнь. Это же... больно, — тихо возразила Лиза, хотя внутри неё уже что-то поддавалось, рушилось под напором этой безумной энергии.

— В этом и смысл! — Настя пересела ближе и схватила Лизу за руки. — Мы вернёмся, поступим в институт, потом пойдём работать в офис, в приличные компании. Мы будем ходить в джинсах, закрытых майках, строгих рубашках. Будем идеальными девочками из хороших семей. Нас будут видеть в социуме, общаться с нами, и никто, слышишь, никто вокруг даже не догадается. Это будет наша тайна, скрытая под тканью. Под одеждой будет абсолютная тьма. Ни единого просвета чистой кожи. Только мы двое будем знать, кто мы на самом деле. Это как вторая броня.

Лиза посмотрела на свои руки, потом на Настю. Образ «девочек с двойным дном» внезапно показался ей невероятно притягательным. Всю жизнь от них требовали быть прозрачными, понятными, отличницами. А Настя предлагала запереть бунт внутри себя, под слоем угольно-чёрной краски, доступной только им двоим.

— Ни миллиметра чистой кожи? — переспросила Лиза, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от предвкушения.

— Ни миллиметра, — выдохнула Настя, победоносно улыбаясь. Она поняла: Лиза согласна.

На следующий день они уже спускались по крутой лестнице в полуподвальную студию на Фонтанке, где пахло антисептиком, а из-за дверей доносился мерный, жужжащий звук тату-машинок. Их год свободы только начинался, и они собирались раскрасить его в самый тёмный цвет.

Настя толкнула тяжёлую железную дверь, и подруги по лестнице спустились в полумрак студии на Фонтанке. Пространство было огромным, оформленным в стиле лофт: кирпичные стены, неоновые вывески и открытая зона, где одновременно работали несколько мастеров. В воздухе стоял плотный запах антисептика, мыла и свежего кофе. Из колонок глухо басил инди-рок, перекрывая монотонное, похожее на рой ос жужжание машинок.

Когда девочки изложили свою идею, в студии на мгновение стало тихо. Трое свободных от работы мастеров — бородатый парень в чёрном худи, девушка с дредами и суровый мужчина, сплошь покрытый татуировками, — переглянулись.

— Вы хотите... плотный монолитный блэкворк? От ключиц до щиколоток? Обе? — переспросил бородатый, которого звали Макс. Он окинул взглядом их тонкие фигуры, интеллигентные лица и чистую кожу. — Девчонки, вы хоть представляете, сколько это часов работы? Это адская боль. И это не смыть.

— Мы знаем, на что идём, — твёрдо ответила Настя, расправив плечи. Лиза стояла чуть позади, но кивнула, стараясь выглядеть уверенно.

Мужчина постарше, сидевший за стойкой администратора, прищурился и протянул руку:

— Паспорта покажите.

Лиза замерла. Настя спокойно достала из сумочки два паспорта и положила на стойку. Администратор открыл первый, потом второй, вздохнул и покачал головой:

— Семнадцать. Обеим. Извините, мелочь, но мы не работаем с несовершеннолетними без личного присутствия родителей. И уж точно не катаем блэкворк на всё тело. Приходите через год.

Это мог быть финал их мечты, но Настя не зря была лучшей в школьной команде по дебатам. Она шагнула вперёд, опёрлась ладонями о стойку и посмотрела администратору прямо в глаза. На её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка.

— Посмотрите на даты, — парировала Настя, её голос звучал абсолютно спокойно и взросло. — У нас разница в днях рождения — всего один день. И наши дни рождения — на следующей неделе. Объём работы, который мы запрашиваем, займёт минимум несколько месяцев. Пока мы согласуем эскизы границ, сделаем разметку и проведём первый контурный сеанс — нам обеим уже исполнится по восемнадцать. Закончим мы этот проект, будучи совершеннолетними. Закон не будет нарушен.

Мастера снова переглянулись, но на этот раз на их лицах удивление сменилось уважением. Девушка с дредами тихо рассмеялась:

— Чёрт, Макс, а девчонка права. Юридически не подкопаешься, если первый плотный покрас делать уже в день рождения. Да и подход... серьёзный. Они ведь не бабочку на пояснице просят.

Администратор ещё раз посмотрел на паспорта, потом на Настю, оценивая её ледяную уверенность. Наконец он закрыл документы и пододвинул их обратно.

— Ладно, отличницы, — усмехнулся он. — Вы сумасшедшие, но вы мне нравитесь. Садитесь за стол, будем считать часы, сеансы и прикидывать, сколько литров чёрной краски на вас уйдёт.

Лиза тихо выдохнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смеси страха и дикого, пьянящего восторга. Мосты были сожжены.

В день, когда Насте исполнилось восемнадцать, погода в Питере решила соответствовать моменту — небо затянуло глухой, свинцовой тучей, и пошёл плотный, ровный дождь. Лиза праздновала совершеннолетие на следующий день, но мастера студии пошли навстречу: на кону стоял самый масштабный, безумный и завораживающий проект за всю историю салона.

В полдень двери открылись, и подруги вошли внутрь. Их уже ждали. Посередине лофта, вплотную друг к другу, были выставлены две тату-кушетки. Возле них на столах рядами выстроились огромные бутыли с чёрным пигментом «Dynamic», стерильные модули, вазелин и рулоны плёнки.

— Вы уверены, что хотите начать именно так? — Макс, бородатый мастер, облокотился на кушетку и серьёзно посмотрел на девочек. — Забивать руки одновременно, да ещё и в четыре руки — это адский стресс для организма. Мозг просто сойдёт с ума от болевого шока, если фигачить в два смычка.

— Мы хотим делать это синхронно, — твёрдо сказала Настя, снимая куртку и оставаясь в чёрной майке на лямках. — И сразу много. Чтобы финишная черта у нас тоже была одна на двоих.

Лиза молча кивнула, хотя её сердце колотилось где-то в горле. Настя сжала её ладонь — пальцы у обеих были ледяными, но отступать никто не собирался.

Команда подобралась идеальная. Макс и девушка с дредами, которую звали Яна, забрали себе Настю. А суровый, полностью забитый Олег и молодой парень Дэн встали над Лизой. Четверо мастеров одновременно надели чёрные нитриловые перчатки. Звук четырёх включённых тату-машинок слился в один сплошной, гудящий, агрессивный рой.

— Ну, с днём рождения, отличницы, — глухо произнёс Олег через маску. — Погнали.

Когда первые иглы — широкие магнумы для плотного покраса — одновременно вошли в кожу их предплечий, Лиза едва не вскрикнула. Болевой импульс прошил тело, заставив её до хруста сжать кушетку свободной рукой. Это не было похоже на лёгкую царапину; казалось, будто кожу заживо срезают раскалённым лезвием, заливая рану кипятком. Она инстинктивно повернула голову к Насте.

Настя лежала бледная, с плотно сжатыми губами и закрытыми глазами. Её дыхание было частым, рваным, но в лице не было ни капли сожаления. В какой-то момент Настя открыла глаза, встретилась взглядом с Лизой и через силу, сквозь боль, улыбнулась. Этот взгляд подействовал как анестезия. Лиза сделала глубокий вдох и заставила свои мышцы расслабиться.

Час шёл за часом. В студии почти никто не разговаривал, только жужжали машинки и мастера периодически стирали излишки краски и лимфы бумажными салфетками. Кожа девочек вокруг свежих татуировок мгновенно покраснела и припухла, но под руками мастеров уже рождался тот самый матовый, угольный монолит. Настоящая, непроницаемая тьма, которая дюйм за дюймом поглощала их прошлую, «чистую» жизнь.

Другие клиенты, заходившие в салон в тот день, замирали на пороге. Картина была гипнотической: две хрупкие, похожие на фарфоровых кукол девушки лежат рядом, соединённые невидимой нитью боли, пока четверо татуировщиков методично одевают их руки в вечные чёрные рукава.

К вечеру, когда машинки наконец стихли, обе девушки были опустошены. Их колотило от поднявшейся температуры и адреналинового отката. Но когда Макс и Олег обернули их руки от плеч до запястий в блестящую заживляющую плёнку, Настя и Лиза сели на кушетках и посмотрели друг на друга.

Из зеркала на них смотрели незнакомки. Из-под лямок маек начиналась глухая, иссиня-чёрная броня, полностью закрывающая руки.

— Ну что, соратница, — тихо, почти без сил прошептала Настя, глядя на свои чёрные рукава. — Первая часть тьмы теперь с нами.

Лиза подняла свои потяжелевшие, горящие огнём руки. Страх исчез. Осталось только дикое, пьянящее чувство триумфа и преданности их общему секрету.

Они возвращались в свою съёмную квартиру на Васильевском острове на такси. Обеих трясло — организм, переживший многочасовую пытку и адреналиновый взрыв, требовал тепла и покоя. Руки, плотно замотанные в защитную плёнку, казались чужими, тяжёлыми и горели так, словно их окунули в кипяток. Тёмная краска под плёнкой смешивалась с лимфой, делая их рукава блестящими и пугающе глянцевыми.

— Боже, Насть... меня колотит, — стуча зубами, прошептала Лиза, прижимаясь плечом к подруге.

— Это нормально, это просто откат. Мастера же предупреждали, — Настя попыталась улыбнуться, но её лицо было бледным, как стена. — Сейчас приедем, выпьем ибупрофен и ляжем. Мы сделали это, Лиз. Самое сложное позади.

Самое сложное, как выяснилось, началось в квартире. Оказалось, что когда у тебя одновременно забиты обе руки от плеч до запястий, ты становишься абсолютно беспомощной. Твои руки просто не гнутся, а любое прикосновение к ним отзывается острой, пульсирующей болью.

Первой проблемой стали замки. Настя попыталась повернуть ключ в двери, но пальцы, отекшие и скованные натянутой кожей предплечья, не послушались. Ключ с металлическим звоном упал на линолеум. Девочки переглянулись и, несмотря на дикую усталость, истерически расхохотались. Кое-как, помогая друг другу локтями и зубами, они всё же проникли внутрь.

Квартира встретила их прохладой. Нужно было переодеться в домашнее, но снять с себя уличную одежду без помощи рук было невыполнимой миссией.