— Не смей, на пол нельзя, грязь занесём, — Настя с трудом стащила с себя кроссовки, наступая на пятки, и подошла к подруге. Ее лицо было землистого цвета, вокруг глаз залегли тёмные круги. — Давай, аккуратно шагай в комнату. В аптечку я сама полезу.
О том, чтобы сесть или, упаси боже, лечь на диван привычным способом, не могло быть и речи. Спина превратилась в зону абсолютной неприкосновенности.
Настя, превозмогая тупую, пульсирующую боль в собственных лопатках, сумела вытащить из сумки ибупрофен. Дрожащими пальцами она выдавила две таблетки для Лизы и две для себя. Воду они пили прямо из горлышка пластиковой бутылки, аккуратно передавая её друг другу, как стеклянную вазу, — ведь при подъёме руки мышцы спины натягивались и причиняли дикую боль.
— Так, — Настя тяжело опустилась на колени перед кроватью, утыкаясь лбом в матрас. — План такой. Ложимся на живот. Другого выхода нет.
Лиза осторожно, сантиметр за сантиметром, опустилась на кровать рядом. Когда её живот коснулся простыни, она издала глухой стон — даже при таком положении ткань футболки натянулась на плечах, тревожа свежую рану. Настя устроилась точно так же.
Они лежали на животах, повернув головы друг к другу, вытянув руки вдоль тела. Из-под домашних маек, которые они кое-как надели, до самых штанов тянулась глянцевая защитная плёнка. Под ней уже начала скапливаться тёмная лимфа, смешанная с излишками пигмента — казалось, что их спины залиты жидким чёрным стеклом.
— Ну как ты, отличница? — тихо спросила Настя, её голос из-за подушки звучал приглушённо.
— Чувствую себя так, будто меня переехал асфальтоукладчик. А потом сдал назад, чтобы проверить, жива ли я, — Лиза попыталась слабо улыбнуться, но из глаз брызнули непроизвольные слёзы боли. — Но знаешь что?
— Что?
— Сзади у нас теперь вообще нет уязвимых мест. Полная защита.
Настя тихо, хрипло рассмеялась, тут же зашипев, потому что от смеха зашевелились лопатки.
— Точно. Броня «класс четыре». Никаких ножей в спину — они просто сломаются о наш монолит.
Через час таблетки начали действовать, немного приглушив это адское пламя. Температура поднялась, комната поплыла в полубредовом тумане, но это был привычный, почти родной туман.
Всю следующую неделю они жили в странном, замедленном ритме, похожем на ритуальный танец.
* Помощь во всём: Поскольку дотянуться до собственной спины было физически невозможно, они ухаживали друг за другом. Когда через несколько дней пришло время снимать плёнку, это было настоящим испытанием. Настя аккуратно, миллиметр за миллиметром, стягивала присохший пластик с Лизиной спины, поливая её прохладной водой из бутылки, а Лиза до хруста сжимала в кулаках простыню, чтобы не закричать.
* Мази: Потом они по очереди, невероятно бережно, наносили друг другу заживляющий крем. Лиза тонкими пальцами распределяла мазь по Настиной спине, закрашенной в глухой, непроницаемый чёрный цвет. Под ладонью чувствовался рельеф позвоночника, лопаток — и всё это теперь было сокрыто под вечной матовой тьмой.
* Сон: Спать приходилось строго на животе, уткнувшись носом в подушку, карауля движения друг друга во сне, чтобы случайно не задеть партнёра рукой.
К концу недели боль утихла, сменившись безумным, изнуряющим зудом — признаком того, что кожа начала обновляться. Но когда они впервые после заживления смогли встать перед большим зеркалом в ванной и повернуться спиной, придерживая воротники маек... они замерли.
