Читать онлайн Сергей Шкребка - Мировая ткань

Книга первая: "Всё могло бы быть иначе"

Владимир закрыл дверь квартиры и замер на пороге. Тишина. Гулкий, тяжёлый звук пустоты.

Пять лет.

Пять лет он просыпался с мыслью, что где-то рядом должен быть её смех. Пять лет его рука по привычке тянулась к её плечу по утрам – и натыкалась на холод простыни.

Они прожили вместе тридцать лет. Вырастили двоих детей. Пережили кризисы, ссоры, радости. Он думал, что знает её лучше, чем себя.

А потом, на следующий день после совершеннолетия младшего сына, она просто ушла.

Вечером он вернулся с работы, а её нет. На кухонном столе лежала записка:

«Я ухожу, я хочу пожить для себя».

Ни объяснений. Ни намёка на то, что что-то не так. Просто – конец.

Он звонил. Писал. Приходил к её подругам, к родителям. Она не отвечала. Как будто тридцать лет их жизни стёрли ластиком.

Сначала была ярость. Потом наступило отчаяние. Потом пришла пустота.

И вот настала очередь принятия.

Работа спасала от одиночества. Дети, уже взрослые, старались поддерживать, но у них была своя жизнь. А у него оставалась только эта квартира, где каждый угол напоминал о ней.

– Может, тебе стоит зарегистрироваться на сайте знакомств? – осторожно предложил как-то сын.

Владимир фыркнул. – В пятьдесят пять? Кому я там нужен?

Но однажды вечером, после третьего бокала вина, он всё-таки создал профиль. Загрузил фото. Написал шаблонное: «Ищу интересного собеседника».

Переписки. Две-три встречи, которые ни к чему не привели. Женщины либо искали спонсора, либо скучали, либо… просто не были ею.

В один из таких вечеров, он листал анкеты. Свайп вправо – нет. Свайп влево – мимо. Уже хотел выключить телефон, как вдруг…

На экране – девушка, не юная, но и не его возраста. Где-то между. Взгляд…

Он не мог оторваться. И имя – «Лада»

Обычно он писал только после взаимного лайка. Но сейчас, он сам не понимал почему решил написать сразу. Он набрал первое, что пришло в голову: «Вы случайно не волшебница?»

Отправил. Потом поставил лайк. Потом задумался: «Что за бред он написал?». Но удалять было уже поздно.

Впервые за пять лет он понял, …

Он чего-то ждёт. Ждёт ответа.

Он долго смотрел на экран. Пустая анкета. Ни возраста, ни интересов, ни даже банального «ищу друзей» или «для серьёзных отношений». Только имя: «Лада» и одна единственная фотография.

Не то чтобы снимок был каким-то особенным, обычное селфи, слегка размытое, будто сделанное на ходу. Но что-то в нём было. Может, взгляд? Слишком спокойный, слишком… знающий. Как будто она не просто смотрела в камеру, а видела его через экран.

Телефон завибрировал. «Случайно нет» – высветилось на экране.

Он моргнул. Статус всё ещё показывал: «абонент не в сети».

«А как насчёт неслучайно?» – отправил он, чувствуя, как глупость сообщения растёт в геометрической прогрессии.

«Тогда вам стоит зайти ко мне на огонёк. Сегодня. В 23:33». Координаты. Адрес. Никаких «как вас зовут», или «чем увлекаетесь». Просто коротко приходи.

Он должен был счесть это странным. Должен был насторожиться. Но вместо этого почувствовал непонятную тягу, как будто невидимая нить дёрнулась где-то в районе грудиной клетки и тянула.

В 23:25 он стоял у старинного дома на окраине города. Дверь подъезда была приоткрыта. Лифт не работал. На пятом этаже в полутьме горела только одна лампа, у двери с номером 13.

Он постучал.

Дверь открылась сама.

В квартире пахло травой, воском и чем-то ещё, сладким, густым, от чего слегка кружилась голова. В центре комнаты стояла Лада, не такая, как на фото, а намного живее, настоящая. В платье, которое то ли было сшито из теней, то ли само их отбрасывало.

– Вы пришли, – сказала она. Не вопрос, не удивление. Констатация.

– А у меня был выбор? – он не узнал свой голос.

Лада рассмеялась. Звук был похож на звон хрустальных колокольчиков.

– Всегда есть выбор. Даже когда его нет.

Она подошла ближе. Её пальцы скользнули по его ладони и огонь пробежал по венам.

Комната вокруг вдруг вздохнула, стены отодвинулись, потолок растворился в ночном небе, усыпанном звёздами. Под ногами зашуршала трава, а где-то вдали заухал филин. Они стояли на опушке леса, настолько густого и древнего, что дух захватывало.

– Где мы? – прошептал он, но Лада лишь положила палец на его губы.

– В том месте, где сказка становится правдой.

Из чащи вышла лошадь. Белая, как первый снег, с гривой, сплетённой из лунного света и солнечного рассвета. На её спине лежала уздечка, украшенная символами, которые шевелились, будто живые.

– Садись, – сказала Лада. – Ты хотел знать, не волшебница ли я? Тогда сейчас ты увидишь настоящую магию.

Он вскочил на коня и в тот же миг земля ушла из-под копыт. Они летели над лесом, над реками, что блестели, как змеиные чешуйки, над деревнями, где в окнах светились огоньки синие, зелёные, красные.

– Это – Навь, – голос Лады звучал у него в ушах, хотя губы её не шевелились. – Мир, который всегда рядом, но его не видят те, кто не верит.

Внезапно конь рванул вниз и они приземлились у озера. Вода в нём была чёрной и неподвижной, как зеркало. Лада соскользнула с седла и подошла к берегу.

– Загляни, – сказала она полушёпотом.

Он наклонился и увидел себя. Не седого и уставшего, а с горящими глазами, а рядом увидел свою Жену, она весело улыбалась, а не хмурилась, как пять лет назад и в руках у неё был, не чемодан, а пучок полевых цветов.

– Это могло бы быть так, – сказала Лада, и в её голосе зазвучала древняя, как сам лес, печаль. – Если бы в ваш мир не явился Морок.

– Но я же… – голос его дрогнул, и он снова взглянул в воду, где его жена смеялась.

– Ты здесь не причём, – перебила его Лада – В твоём случае уже невозможно исправить историю всё зашло слишком далеко, но твоя история не единична. Ты можешь, а значит должен помочь другим. Перебила Лада, и её глаза вспыхнули холодным серебристым светом. – Морок, сын Мары, и он в вашем мире. Его необходимо остановить.

Она резко махнула рукой, вода в озере закипела, образы исчезли, оставив лишь чёрную, бездонную гладь.

– Но что я могу? Я простой и уже не молодой человек! – он сжал кулаки, чувствуя, как бессилие сковывает грудь.

Лада рассмеялась, и её смех был похож на звон ледяных кристаллов.

– Ты не совсем простой человек. В тебе течёт древняя кровь Микулы, который победил царя Моровита, а того, в своё время, создал Морок. Ты можешь его победить. Но борьба с Мороком будет вестись не мечом, не копьём, не секирой и не стрелами, а особой силой.

Она шагнула ближе, и её пальцы коснулись его лба.

– Ты забыл. Но твоя кровь помнит.

В тот же миг перед его глазами пронеслись видения:

…Старый дуб, под которым спит меч, закованный в корни.

…Река, текущая вспять, а в её водах тени тех, кого забрал Морок.

…Тёмный всадник в плаще из ночи, чьи глаза горят, как угли.

– Морок, – прошептал он, и имя обожгло язык, как раскалённый уголь.

– Да, – кивнула Лада. – Он забирает то, что людям дороже всего. Не жизни, нет. Их мечты. Их "всё могло бы быть иначе". И с каждым украденным счастьем он становится сильнее.

Она сняла с шеи оберег, деревянную фигурку женщины с крыльями.

– Бери. Она покажет тебе твой путь, когда придёт пора.

Он протянул руку и мир вокруг рассыпался, как песок сквозь пальцы.

Утром он проснулся у себя дома, на его шее висел оберег, а в сжатом кулаке оказалась вторая вещь, перо, чёрное, как сама ночь, но с серебристым отливом на кончике, заточенное и острое как платиновый "PARKER".

На тумбочке лежала записка:

«Двери не закрываются. До скорого».

На сайте знакомств его профиль светился статусом «в сети» – хотя телефон был выключен.

В тот же вечер он получил новое сообщение: «Сегодня. В 23:33. Ты узнаешь, куда ведёт твоя тропа».

И подпись: «Твоя Лада».

Ветер за окном завывал по-особенному, будто смеялся. А где-то вдали, за городом, белая лошадь ржала, зовя своего всадника.

Оберег на груди Владимира пульсировал теплом, словно живое сердце. Он не думал, не сомневался, просто шёл. Шаг за шагом по ночной Москве, но город вокруг начинал трансформироваться и изменяться. Воздух густел, пропитываясь запахами влажной земли и хвои, которых не могло быть на Кутузовском проспекте. Звуки машин стихали, растворяясь в шелесте невидимых листьев и далёком крике ночной птицы.

Он оглянулся. То, что было небоскрёбами, превращалось в гигантские, причудливо изогнутые стволы древних деревьев, обвитых туманом. Асфальт под ногами терял твёрдость, становился пыльной, ухабистой грунтовкой, изрезанной глубокими колеями от телег. Фонари меркли, уступая место серебристому свету луны, ставшей вдруг огромной и близкой. На горизонте, где раньше пылали огни мегаполиса, темнела непроходимая стена леса. Того самого леса из Нави.

«Тропа», – подумал Владимир без тени удивления. Оберег мягко тянул его вперёд, к темной опушке, где высился исполинский дуб, корни которого уходили в землю, как каменные змеи. Под ним, терпеливо ждал тот самый верный конь. Его грива и хвост переливались лунным светом, а глаза, мудрые и спокойные, смотрели на Владимира, будто ждали его всегда.

– Ну что, старина, опять в путь? – Владимир сам удивился лёгкости, с которой произнёс эти слова. Он погладил тёплую, шелковистую шею коня, почувствовав знакомый ток энергии. Вскочил в седло – движения были ловкими, уверенными, словно он делал это всю жизнь. Не было страха, только странное чувство принадлежности этому месту, этому времени, которого не могло быть.

Конь взмыл вверх, не разбегаясь. Земля ушла из-под копыт, и они понеслись над спящей, мифической Русью. Ниже мелькали тёмные ленты рек, серебрившиеся в лунном свете, крошечные деревеньки с призрачными огоньками в окнах, бескрайние поля и дремучие леса, хранящие тысячелетние тайны. Воздух был чистым, холодным и напоенным ароматами трав и прелой листвы. Владимир вдохнул полной грудью. Впервые за пять лет тяжесть в груди сменилась неведомой доселе свободой и ясностью.

Путешествие длилось недолго или вечность – время здесь текло иначе. Вскоре внизу показались высокие земляные валы и деревянные стены древнего града. Огни костров и факелов тускло мерцали за частоколом. Конь плавно снизился и опустился на мягкую траву у окраины, возле высокой мельницы. Ее крылья, неподвижные в безветренную ночь, упирались в звёздное небо. От мельницы тянуло теплом печного хлеба и чем-то ещё – древним, мудрым, как сама земля.

Лады не было. Но Владимир знал – он пришёл именно туда куда нужно. Оберег на его груди затих, его работа была сделана. Уверенным шагом он подошёл к низкой двери мельницы. Из щелей струился тёплый, жёлтый свет и доносился тихий скрип пера по пергаменту.

Владимир толкнул дверь. Внутри было тесно от громоздких деревянных механизмов, но уютно. Воздух был густ от запахов муки, воска и старой кожи. За простым дубовым столом, освещённый трепещущим пламенем масляной лампады, сидел старец. Его длинная седая борода лежала на груди, а глубокие, невероятно живые и проницательные глаза смотрели прямо на Владимира. Перед ним лежали листы пергамента, исписанные ровными, красивыми буквами, и стоял чернильный прибор. В руке он держал гусиное перо.

– Ты пришёл, – произнёс старец голосом, тихим, но заполняющим все пространство маленькой мельницы. В его интонации не было вопроса, лишь констатация и глубочайшее удовлетворение. – Это правильно. Садись, путник. Дорога была долгой, даже если короткой.