Молчаливый мальчик - страница 4



– Каким он был?

– Весь в крови. – Мари показывает на следы пятен крови на рубашке Чарльза. – Вот видите? С головы до пят. Кровь на одежде, в волосах.

– Боже правый!

Мари повышает голос:

– Он отказывается говорить, что произошло. Он вообще отказывается говорить. Я не могу оставить его у себя дома. Мой брат вышвырнет его вон.

– Вы правильно сделали, что привели его сюда. – Месье Фурнье достает носовой платок и вытирает лицо. – Мы не можем здесь говорить. Следуйте за мной.

Он устремляется туда, откуда пришел, и, несмотря на хромоту, идет так быстро, что Мари с Чарльзом приходится перейти на бег трусцой, чтобы не отстать. Фурнье сворачивает на ближайшем повороте на дорожку, идущую вдоль стены дома. На первом этаже нет окон, только малюсенькие окошки высоко над головой Чарльза. Окна эти защищены решетками с толстыми железными прутьями, выкрашенными, как и ворота, в черный цвет.

На следующем углу они поворачивают на узкую улочку, параллельную улице дю Бак. Здесь в стене дома встроены еще одни ворота, гораздо меньше первых.

Месье Фурнье окидывает взглядом дорогу. Кроме них, поблизости нет ни единой живой души. Он дважды стучит в ворота, делает паузу и снова стучит два раза. Отодвигается створка окошка в воротах. Никто не говорит. Слышится звяканье запоров. В замке поворачивается ключ. Ворота открываются, но не на всю ширину, а лишь настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться человек.

Фурнье входит первым. Мари проталкивает следом за ним мальчика, на ходу взъерошив ему волосы.

Они попадают в вымощенный булыжником двор с колодцем в углу. Толстый старик в грязном коричневом сюртуке смотрит на них, открыв рот. Фурнье направляется к дому, похожему на большой серый утес. Старик кивает в сторону дома, показывая, что Чарльз должен следовать за ним.

Чарльз срывается с места. Он слышит, как ворота закрываются у него за спиной.

И, только оказавшись внутри дома, когда он следовал за месье Фурнье по длинной каменной лестнице, мальчик понимает, что Мари больше нет рядом. Она осталась по ту сторону черных ворот.


Комната очень большая, почти как церковь. Несмотря на яркое солнце снаружи, здесь сумрачно, так как окна закрыты ставнями, сквозь щели в которых просачивается слабый свет. Одна ставня слегка приоткрыта, и солнечный луч падает на ковер, подползая к огромному письменному столу.

Стол из темного дерева украшен золотом, которое блестит в солнечном свете. Столешница величиной с кровать матери Чарльза, в столе много ящичков. На столе горы бумаг: некоторые сложены в стопки, некоторые валяются просто так, будто разбросанные порывом ветра.

За столом, лицом к двери, сидит дородный господин, его лицо скрывается в тени. Он поднимает голову, когда входит месье Фурнье, и Чарльз его узнает.

– Я думал, вы уже на полпути к… – Заметив за спиной месье Фурнье Чарльза, дородный господин осекается на середине фразы.

– Сейчас это более важно, – говорит месье Фурнье.

– Какого черта вы привели сюда этого мальчишку?!

Фурнье проходит в комнату, Чарльз следует за ним тенью. Одна из стопок бумаг прижата сверху пистолетом. Чарльзу хочется прямо сейчас оказаться вместе с Мари, лежать у нее под боком в кровати и вдыхать странный, неприятный запах, присущий лишь ей одной.

– Вы не понимаете. Это сын мадам фон Штрайхер.

Чарльз знает, что перед ним очень важный человек. Граф де Кийон – владелец этого дома, Отеля де Кийон, и многого еще. Он министр, говорит маман, крестный сын короля, а когда-то и друг короля. Он иногда навещал маман, хотя чаще присылал слугу с сообщением, и тогда маман надевала одно из своих лучших платьев и уезжала в роскошной карете графа.