Фишер изможденно сгорбил спину. Он буквально не мог воспринимать такое разнообразие жизни, истинную свободу, словно в его мозгу стоял ограничитель.
В следующее мгновение безжизненные глаза графа сверкнули холодной холостой искрой, Тэбор оскалил частокол тонких зубов и расплылся в пугающей извилистой улыбке.
— Ты сказал, они роботы, да? — прошептал Фишер маниакальным тоном.
— Если быть точным, био-роботы. — Подметил секретарь, хлопнув пыльным журналом.
— Какая разница?! — рявкнул граф. — Машины?!
— И они тоже… — раздраженно вздохнул Лоуренс.
— В таком случае, — тиран выпрямил спину и беззаботно дернул за лацканы шинели, — ко мне в голову только что пришла идея для нового замечательного проекта, который поможет заткнуть дыру в бюджете куда быстрее, чем мы планировали! И в этот раз никто из людей не пострадает… — Фишер сделал акцент на слове «люди», целенаправленно подчеркнув его исключительность.
Тэбор хрустнул шейным позвонком, переведя жуткий и опьяненный темным триумфом взгляд на своего секретаря. Лоуренс тяжело сглотнул…
***
10 апреля 1974 года
Поместье Баклэнд, дворец, входящий в узкий круг знаменитых и неприлично богатых феодальных домов Западного графства, сиял в бордовых лучах заходящего солнца. Бескрайний зеленый луг гнетуще шумел под дуновением холодного ветра, короткий мятный газон расходился волнами. Неприступная пустота гудела за горизонтом.
Прошло три года с того момента, как Графский совет узаконил кукольное рабство на всей территории мирового государства, Коловрат.
Двое немолодых темных мужчин в соломенных шляпах подвалили к большой и ржавой железной будке, стоявшей посреди пустынного заднего двора особняка. Садовник с длинной седеющей бородой брякнул связкой ключей и отворил скрипучую дверь карцера.
Изможденная и истекающая потом Мэрл рухнула на землю, когда стальной гроб оказался открыт! Мышь тяжело и хрипло дышала, ведь глотнула чистого воздуха и увидела солнечный свет впервые за неделю строгого заключения.
— Вставай на ноги! — рявкнул садовник. — У нас мало времени!
Мышь горько стиснула клыки, ее локти и колени дрожали, но Мэрл сумела подняться, взъерошенная извилистая челка упала ей на глаза. На бедной терзаемой кукле висела рваная бежевая роба с номером «046».
— Леди Баклэнд хочет тебя видеть, — добавил старик.
Мэрл приложила дрожащие пальцы ко лбу и завела челку в острый хохолок, между глаз куклы повисла редкая белая прядь. Мышь гневно и презрительно взглянула на особняк Баклэнд исподлобья.
***
Кукла волочила ноги по длинному малиновому паласу, ее руки были заведены за спину и скованы тяжелыми кандалами. Двое знакомых работника вели Мэрл по бесконечному коридору. Мышь редко была на втором этаже особняка, поэтому внимательно впитывала каждую, даже самую маленькую деталь окружения: золотые обои, престижную узорчатую фурнитуру из черного дуба и серию портретов покойных членов рода, Баклэнд, зажиточных польских цыган.
На пути конвоя попалась кукольная прислуга; горничные, ящерица и кошка, проводили измученную Мэрл опустошенными горем взглядами. В последнюю секунду ящерица стиснула клыки от всепоглощающей ненависти и поднесла кулак к затылку садовника. Кошка успела перехватить замах отчаянной рабыни. Она невероятно сожалела, но не хотела, чтобы жуткая участь мыши постигла кого-то еще.
Медленно шаг Мэрл окреп вновь, кукла агрессивно вытянула веки, неглубокие диагональные морщины проявились по бокам ее растрескавшихся губ. Лысый хвост со свистом махнул перед лицами надзирателей, словно шипастая булава.
