— Тварь… Я тебя сейчас…
Договорить он не смог. Ильва упёрлась в его запястья, а перед глазами уже темнело; давление на шею вызвало знакомое желание перестать бороться и просто дождаться конца.
Нож торчал из доски возле её головы. Ильва отпустила одну руку противника, ухватилась за рукоять и выдернула клинок.
Первый удар скользнул по одежде возле ключицы. Второй вошёл выше, и хватка на горле сразу ослабла.
Мужчина завалился набок. Ильва выползла из-под него, не выпуская ножа, и отползла к столу.
Он ещё пытался подняться на локте. Изо рта шла кровь, дыхание свистело; взгляд метнулся к ножу Ильвы у стены.
— Не надо… Стой. Слышишь?
Ильва оттолкнула свой нож дальше ногой. Мужчина дёрнулся следом, рука подломилась, и он снова рухнул на бок.
Она помнила эту руку на своих запястьях. Помнила лес после первого побега и смех, пока её тащили обратно.
Ильва подошла и взяла нож обеими руками. Мужчина успел поднять ладонь, но клинок уже вошёл сбоку в шею над воротом.
После удара тело ещё коротко дёрнулось и обмякло. Ильва отступила к столу и опёрлась о него ладонями, потому что ноги дрожали, а пальцы не удерживали рукоять ровно.
Её вырвало рядом с разбитой кружкой. Вышла почти одна вода и каша, которую она заставила себя съесть перед этим.
Несколько минут Ильва сидела у стола, пока перестало темнеть в глазах. Потом подняла край рубахи: порез шёл наискось ниже левых рёбер, кровь стекала по боку, но не била и не наполняла рану рывками.
На полке возле очага лежала чистая ветошь. Ильва сложила ткань, прижала к порезу и закрепила длинной полосой вокруг живота; узел пришлось затянуть сбоку, чтобы он не давил на рану при ходьбе.
В общей комнате пахло кровью, потом и пролитым маслом. Ильва подняла опрокинутую лампу и отнесла подальше от очага, затем сняла с первого убитого связку ключей и ножны.
С соседнего стула она забрала короткий мужской плащ. Он был ей велик, но закрывал разорванную рубаху и держал тепло.
Во дворе ветер сразу пробрался под мокрую ткань. Низкие облака закрывали почти всё небо; справа чернела конюшня, за ней сарай и длинный навес, у противоположной стороны двора стояла небольшая постройка Горса.
Лес начинался сразу за оградой. Вершины елей качались в темноте, а со стороны южного тракта изредка доносился далёкий стук колёс.
Собака у сарая подняла голову и заворчала. Ильва остановилась за пределом цепи; последние недели она бросала псу объедки, когда её выводили во двор, и теперь он узнал голос.
— Тихо. Лежи. Я тебя не трону.
Пёс ещё немного поворчал, потом опустил морду на лапы. Ильва пошла к постройке Горса, придерживая ладонью повязку на боку.
Третий ключ подошёл к замку. Внутри пахло кожей, воском и горькой сапожной мазью; у дальней стены стоял сундук, под окном — стол, на деревянных крюках висело оружие.
Среди оружия висел её лук. Ильва узнала тёмную царапину на нижнем плече ещё у двери; рядом была снятая тетива, под крюком стоял колчан.
Из оставшихся стрел две были с испорченным оперением, остальные ещё годились. Ильва отложила негодные в сторону и взялась за тетиву.
Натягивать её пришлось медленно. Когда Ильва наклонилась, рана сразу потянула бок, поэтому она упёрла нижнее плечо лука в сапог и закончила стоя. Спина и плечи помнили привычное усилие, хотя руки за месяцы плена заметно ослабли.
В сундуке лежали одежда, ремни, несколько кошелей и пачка бумаг. Имена и цифры Ильве ничего не говорили, зато возле дна нашёлся небольшой кожаный мешочек с металлическими бляхами.
