Читать онлайн Дженерал Дим - Немаг

1. Часть I. Ловцы душ

«Сон разума рождает чудовищ» — офорт Франсиско Гойи из цикла «Капричос», озаглавленный испанской пословицей.

Очнулся я, как стало известно позднее, на алтаре для человеческих жертвоприношений. Приподняв голову, попытался принять сидячее положение, но почувствовал, что крепко-накрепко связан. Подавив желание расстаться с едой в желудке и переждав приступ головокружения, попытался оглядеться. Скривился от боли, пульсирующей в затылке. Ощупать себя не удавалось, но, кажется, лишних дырок в черепе не наблюдалось. Иначе бы меня не было в живых.

Вокруг меня в храме, сложенном из грубых каменных блоков, находились люди в длинных чёрных балахонах. Колдуны? Сектанты? Эти, как там их, культисты, распевающие сатанинские псалмы? У некоторых из них в руках были кинжалы с узорчатыми рукоятями, испачканные свежей кровью. Я оказался на каменном округлом столе, который ранее принял за алтарь, в центре чёрного, с закопчённым потолком и стенами храма. Кроме меня на жертвеннике лежало множество людей, живых и шевелившихся, таких же несчастных, как и я. Все они были крепко связаны, недоумевали и что-то мычали сквозь кляпы.

Душно! Лампады на стенах церкви дымили приторно сладким запахом. Из мелких окон-витражей лился солнечный свет, а орнаментные стеклышки разных оттенков от красного до фиолетового перекрашивали его, каждое на свой лад. Неровная кладка из природных камней выдавала солидный возраст строения. Выщербленные стены с частично разрушенными фрагментами, следами насечек, нанесённых острыми тяжёлыми предметами уже явно после возведения храма, говорили о богатой истории здания религиозного назначения. Деревянные с резным орнаментом скамьи, частично поваленные и уничтоженные чьей-то безжалостной рукой. Некоторые из них оставили после себя лишь обломки досок с напоминанием о великолепии прежнего убранства древнего сооружения, храня память о творившихся здесь бесчинствах. Следы копоти или чего-то тёмного покрывали почти всë помещение, не оставляя сомнений в том, что здесь недавно произошло серьёзное столкновение.

Дергаться не имело смысла — всё равно не вырваться. Как и остальные жертвы, я был туго спелёнут толстыми пеньковыми верёвками, весьма ощутимо впивающимися в кожу. Несмотря на бешено колотящееся сердце, я заставил себя успокоиться, иначе придётся зазря дёргаться в ожидании скорой и печальной развязки. Сейчас нужно было прежде всего думать, как выбраться из этой ситуации. Ведь даже если вас съели — у вас есть два выхода!

Нас, голых неудачников, обездвиженных на каменном кровавом алтаре, на первый взгляд, было человек десять. Завывания сатанистов, как я их окрестил про себя, закончились. Один из них подошёл к крайнему пленнику, вытащил из его рта тряпку и, схватив за горло, грозно спросил:

— Ты чьих будешь? Чей холоп, спрашиваю? Говори правду! — Язык был мне не знакомым, не родным, но я его почему-то понимал!

Вот это Чудеса! Значит, меня перенесло не пойми куда с какими-то знаниями местного языка, хотя, как ни напрягал память, ничего другого, связанного с этим причудливым миром, не помнил. Засыпаю дома с книжкой, а следующий кадр — проснулся уже тут!

Мои размышления резко прервал главный культист гневным окриком. Привязанный к алтарю собрат по несчастью замялся, но давление на его горло увеличилось, жертва краснела, чертыхалась от натуги и наконец закряхтела, задыхаясь. Длинные спутанные волосы мужчины прилипли к лицу, и как я ни старался его рассмотреть, попытки были тщетны.

— Ты не можешь лгать мне, смерд, невозможно идти против магии жреца!

— Я... из... — слова лежащему на камне давались с большим трудом, — Лунелии!

— Прискорбно, — искренне, с толикой жалости в голосе ответил жрец, склонившийся над ним. — Жаль, что такой материал пропадает, тело было хорошим. Убить!

Дальше началось страшное: жрец направился к следующей жертве, задавая точно такие же вопросы, а к первому несчастному подошли несколько жрецов в тех же скрывающих лица и фигуру чёрных балахонах. Первого лунелийца, если я не ослышался и припоминаю слово правильно, банально прирезали! Тонким стилетом прямо в сердце, одним быстрым ударом в грудь. Острый кинжал сразу вытащили, а из оголённой груди забила наружу густая, горячая, алая кровь. Невинно убиенный недолго покорчился в агонии и окончательно затих. Палачи творили над покойником что-то странное, совершали какие-то пассы руками, от чего ранка, казалось бы, затянулась. По крайней мере, кровь из крохотной дырочки перестала хлестать. Потом один из них оповестил всех нас, но обращаясь, видимо, к своему главному:

— Не получилось вновь оживить, окончательно издох!

Ну это понятно. Из какого сумасшедшего дома их выпустили?! Если человек умер, то уже окончательно, глупо ждать другого эффекта, забавляясь с острыми предметами. Ненормальные, видимо, играются в воскрешение людей? Наивно полагать, будто я поверю, что тут могут подымать людей из небытия! Жрец явно не был Иисусом, а его жертва — Лазарем. А я-то ничтоже сумняшеся думал, что АДСКОГО САТАНУ вызывать будут. А как же иначе реагировать, если я попаданец из двадцать первого века, а тут явно творится какое-то дьявольское действо? Аж мурашки по коже. Только зажжённых свечей и пентаграммы нехватает для исполнения тёмного ритуала.

И вот теперь меня проняло. Я ведь лежу на том же самом окровавленном алтаре и в скором времени приму ту же участь. Стало до одури страшно, попытки пошевелить конечностями опять не увенчались успехом, вызвав очередную судорогу в затëкшем теле. Постарался снова приподнять голову в надежде просчитать, когда же подойдёт моя очередь стать жертвенным агнцем. Что я тут делаю вообще? Как я сюда попал? Почему я ничего не знаю об этом месте, ничего не помню, кроме того, что попал сюда из высокоразвитой цивилизации?

Так как я отвлёкся на первую жертву, то пропустил всё представление с несколькими другими несчастными: двоих из них почему-то освободили от верёвок и преспокойно отпустили из храма, ещё одного неудачника убили. Какая-то выборочная селекция смерти. Нужно поскорее понять, выяснить, в чём причина такого отбора по интересам, иначе скоро сам стану жертвой кровавых обстоятельств.

— Господин, я свой, из Одатии! В прошлой жизни был крестьянином из Высоких Лисок. Честное слово!

— Готов служить своему новому господину, давшему такой черни, как ты, второй шанс? — грозно спросил жрец.

— Да, милорд! — с воодушевлением оболваненного дурачка заорал привязанный к алтарю работник сохи и орала. Крик из его лужёной глотки был таким сильным, что от стен отразилось многократное эхо.

Родину, как и родителей, не выбирают, а эти расисты, или националисты, оставляли в живых только своих, проведя разъяснительную беседу перед этим.

— Я лишь верховный жрец, являюсь дядей нашего правителя. Присягу верности принесëшь завтра своему новому господину. Новое тело у тебя сильное, обученное бою, специально отобранное среди павших врагов! Хвосты коровам крутить, как прежде, не получится — станешь воином. Иначе какой смысл тратить ценные ресурсы, воскрешая тела для призыва душ тупых селюков?!

Странный маг, заставляющий пленников говорить правду, представившийся верховным жрецом и роднëй какому-то хозяину этих мест, перешёл к следующей жертве, а после неё, вероятно, пойду я. Пленнику слева от меня тоже несказанно повезло: он был из ещё одного села в какой-то неведомой Одатии. Дальше настала моя очередь. Как бы странно это ни звучало, но подыхать, только недавно появившись здесь, не хотелось! Второй шанс так второй шанс, я его не упущу! Иначе дыра в груди и в небытие! Придётся изворачиваться как ужу на сковородке, но, кажется, соврать будет не так-то просто — методы допроса были не очень гуманными.

— Чьих будешь? Будь ласков, скажи правду! — склонился надо мной жрец. Спасибо хоть за горло не прихватил, как того, первого.

Сквозь накидку я увидел его ярко светящиеся глаза, которые словно гипнотизировали меня. Интересные спецэффекты: меня или чем-то накачали, или это какой-то яркий прибор типа очков-прожекторов у него на переносице! Из-за ослепительного света больше ничего на лице не было видно. А мир вокруг как бы померк, сузившись до этих пронзительных глаз напротив.

2. Глава 2

Мертвые срамы не имут.

— Я из... — несмотря на желание соврать, что я из "прекрасной и любимой родины Одатии», произнести эти простенькие слова не получалось. По всей видимости, ещё не отошёл от шока после такой резкой смены событий.

— Ну же, говори правду, смерд! — наседал на меня жрец со странными глазами.

— Я из деревни, дачи, названия там не было.

На самом деле всю сознательную жизнь прожил в городе, но кто знает, может, городских, тем более столичных, здесь не любят, а родился-то я в обычном селе. Крестьян тут оставляют в живых, значит, не буду мудрить. А про населённый пункт без названия — я действительно не помню. У нас был отдельно стоящий домик-дача, а не полноценный населённый пункт. Да и мелким я был, не интересовался тогда такими ненужными, приземлёнными вещами.

— Крайне глухой ведмежий угол, раз даже имени у него нет, — заржал верховный жрец. — Но на самом деле, плевать! Откуда ты в широком смысле, страна какая?! Говори правду, ну же!

Верховный церковник сжал моё горло посильнее, это было не столь больно, как странно: я ощутил давление на мозги, на сознание. Сразу прорезалось желание резать правду-матку и исповедоваться батюшке обо всех своих прегрешениях, нынешних и будущих.

— С Земли! — вымученно просипел я.

— Мы все с земли из грязи, идиот! Откуда ещё может быть человек?! Из грязи родился, снова в тлен через век превратишься. Страна-то какая? Лунелия?!

— Нет, не оттуда, но подождите! — испугавшись, что меня сейчас прирежут, я поспешил объясниться. — Страна моя глухая, далеко отсюда, но мы вашей Одатии не враги. Я даже не слышал никогда про эти два государственных образования: Лунелия и Одатия! Просто с Земли, круглой такой, но готов служить верой и правдой своему новому господину!

Сейчас главное — выжить, а когда я не буду связан, можно смыться из этого безумного кровавого вертепа. Как говорится: обещать не значит жениться! Ну или наоборот. "Его Несвятейшество" только чертыхнулось себе под нос, назвав меня невеждой, не знающим простых истин, что Земля плоская как блин.

— Нам нужны только свои, но в принципе... Если ты не враг... — жрец стал перечислять список каких-то стран или областей. Не знаю, вражеские они были им или нет, но я впервые слышал такого рода названия, о чём и правдиво докладывал.

— Скажи мне, зачем тебя оставлять в живых?! — убедившись, что я не враг, местный аристократ снова стал размышлять: оставлять ли меня в живы? — Чем ты можешь быть полезен, хоть не враг, но и не свой?! Сегодняшний улов: у меня уже есть дюжина тупых и безграмотных рагулей. Почему не поймать новую душу, вселив в этот сосуд мяса и костей? — постучал он по моему лбу костяшками пальцев. — Душу, которая точно преданна своей стране и господину.

Пока он говорил, я усиленно думал, как остаться в живых. Стоило выжить вопреки всему. Мой второй шанс мог быть и последним. Раз жрец не в восторге от деревенских, то, может, в этом и есть мой шанс?!

— Я обучен грамоте, счёту! Пятью пять двадцать пять! Я жил в городе! Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катета.