Номерки - страница 3

Женщина посмотрела на неё. Взгляд был спокойным, внимательным. Она чуть улыбнулась, выпустила струйку дыма в сторону таблички «NEPASFUMER» и сказала:

– Удиви меня, Молли.

Анна.

Симпатичная блондинка с ярко-красной прядью принесла кофе в толстостенной белой чашке на блюдечке. Я сделала глоток и неожиданно поняла, что это не просто кофе.

Тёплая горечь ударила не только по языку, но и под ложечку. За вкусом обжаренных зёрен сразу поднималась другая нота – вязкая, мягкая, с долгим послевкусием. Виски. И не тот дешёвый, которым запивают проигрыш в кабаках Шарлеруа, а что‑то весьма приличное. Такой вполне мог стоять на верхней полке отцовского бара, для гостей, с которыми надо было говорить о поставках из колоний или работе Финансового комитета Лиги Наций, а не о просроченных кредитах.

Я посмотрела на чашку, потом на блондинку за стойкой. Она наблюдала за мной не прячась, с тем вниманием, с каким студент смотрит на экзаменатора: получилось ли сдать на высший балл?

– Объяснись, Молли, – сказала я, ставя чашку обратно. – Это определённо не тот кофе, который обычно подают в подобных местах тем, кто заехал на заправку.

Она не смутилась. Наоборот, чуть вскинула подбородок, как будто это был вопрос, к которому она давно готовилась.

– Получилось удивить, да? – спросила она.

В зелёных глазах было что‑то вроде вызова. Не грубость, нет – скорее понимание, что своим напитком попала в цель.

– Это подарок от меня лично, – добавила она. – Это хороший ирландский виски. В Бельгии такой трудно достать, но у меня – есть.

Она снова посмотрела на чашку, как будто там был не просто напиток, а частичка неё самой.

– Кофе с виски – рецепт моего отца4, – сказала она после небольшой паузы. – Он всегда удивлялся, что кофе и виски люди пьют не одно столетие, но смешать их почему‑то никому в голову не приходило. Хотя это же очевидно вкусно.

Я сделала ещё один глоток. Обжигало уже приятнее. Сочетание действительно удивляло неожиданной гармонией. Чужой отец, чья внезапная догадка дошла до моего стола на придорожной заправке посреди ночи, знал, что говорил.

– Хорошие идеи действительно иногда лежат на поверхности, – сказала я.

Я посмотрела на стрелку часов над дверью: без пяти двенадцать.

– А вот теперь скажи мне, Молли, – произнесла я, отпивая ещё немного, – как мне после твоего сюрприза ехать дальше?

– Это совсем необязательно, – ответила Молли почти сразу. – За заправкой есть мотель. Небольшой, но вполне приличный. Можете остановиться там.

– Тогда, – сказала я, – Налей и себе. Я настаиваю, мне неловко пить одной.

Тон вышел чуть более требовательным, чем я планировала. Привычка приказывать прорывалась быстрее, чем я успевала её остановить.

– Налей себе тоже, Молли, – добавила я, уже мягче. – Составь мне компанию.

Она колебалась всего мгновение. Затем пожала плечами – коротким жестом человека, который слишком часто отказывал себе и вдруг решил попробовать иначе.

– Мой начальник уже спит дома, – сказала она. – А до конца смены осталось ровно пять минут. Думаю, мир выдержит эту чашку.

Она достала вторую кружку, не такую аккуратную, как моя, налив себе из того же кофейника, потом, оглянувшись машинально на пустой зал, плеснула туда янтарную струю из бутылки, спрятанной под стойкой.

Я поймала себя на мысли, что совсем не против задержаться.

Молли.

Часы над дверью щёлкнули, стрелки встали на ровную вертикаль полуночи. Для Молли это был сигнал не хуже звонка в школе: ещё несколько минут – и можно будет сдать смену, снять фартук и перестать улыбаться людям, которые не запоминают твоё лицо.