Обезболивающее - страница 5

Гилз вдавил газ. Машина взревела, но осталась на месте — все четыре колеса утопали в глубокой грязи.

Крышу вдавило внутрь от чудовищного удара.

— Черт! — заорал Гилз, ударив кулаками по рулю.

Синзи продолжала стоять на капоте, вращая цепью и заливаясь высоким, противным смехом. Оглушительный звон. Лобовое стекло пошло паутиной трещин. Гилз успел закрыть лицо руками. Откинув цепь назад, она прыгнула прямо на него, ломая остатки стекла. Гостен пригнулся и вдавил педаль в пол.

И тут Синзи резко потащило назад.

Она схватилась за шею, а глаза раскрылись в изумлении. Цепь намоталась на ось переднего колеса. Гилз давил на газ, пока двигатель не заглох с омерзительным скрежетом. Этого хватило. Рывком Синзи притянуло к колесу, ее тело нелепо вывернуло.

Гостен схватил огнетушитель, лежавший под пассажирским сиденьем, рванул дверь и выскочил из машины.

— Не надо… Умоляю… Не делай этого… — задыхаясь и кашляя кровью, просила Синзи. Ее лицо уже напоминало растекшуюся маску.

На мгновение Гилз замер. Ему стало жалко это несчастное, уродливое существо. Но потом голову охватил холодный, звенящий прилив безумия. Из его горла вырвался не крик, а истеричный, надсадный смешок.

— Да с чего бы! — прорычал Гостен.

Он поднял огнетушитель и обрушил его вниз. Еще раз. И еще. Превращая голову Синзи в кровавое месиво.

Немного отдышавшись, он выпустил тяжелый баллон из рук. Его мутило. Схватившись за голову, он побежал. Просто побежал вперед, в темноту.

Он видел только то, что находится впереди, да и то словно сквозь мутную воду. В ушах звенело. Ноги, движимые чистым животным страхом, отталкивали тело с удвоенной силой. Он не слышал, как сам начал кричать. И не видел, какой ужас творится вокруг.

Город тонул в вязком, чернильном мраке. Никакой свет не мог пробиться через эту темноту. Нельзя долго смотреть в бездну, иначе она заметит тебя.

В домах, мимо которых бежал Гилз, творились вещи пострашнее нападения Синзи. Но он не замечал трупов, подвешенных за крюки, не видел луж крови, в которые наступал. Хаос, окружавший его, был слепым. Безумие не отражается в глазах безумца.

Ночь заметила Гилза.

Из домов, подъездов, переулков вслед за ним потянулись местные жители. Изуродованные, с окровавленными руками и пустыми глазами. К ним присоединились странные, уродливые твари, скользящие на четырех конечностях. А затем в толпе замелькали уже совсем нечеловеческие силуэты — бесформенные, сотканные из теней и дыма, парящие над землей.

Гостен заметил погоню. Нечеловеческий ужас отключил последние остатки логики. Он бежал быстрее. Сердце разрывалось. Ноги, казалось, вот-вот лопнут. Перед глазами все плыло, образы смешивались, превращаясь в кошмарный бред. Уши едва улавливали возгласы толпы, требующей крови для высших сил.

Бежать стало невозможно. Ноги уходили куда-то вниз, утопая в тине и воде.

Мгновение и звуки стали тише.

Гилз лежал, уткнувшись лицом в холодный мягкий мох. Он с трудом перевернулся и бросил взгляд в сторону города.

В небе, разрывая тучи, светился гигантский перевернутый крест, объятый багровым огнем.

Гилз закрыл глаза. Стук сердца разрывал грудную клетку…

Гилз очнулся. Солнечный свет ударил по глазам острой болью. Ноги гудели, а одежда и ботинки безнадежно промокли, источая запах тины.

Гостен лежал на деревянной скамье внутри полуразрушенной, почерневшей от времени избы. На столе стоял чугунный горшок. В нем что-то тихо булькало. Гилз с трудом приподнялся и заглянул внутрь. В мутной воде плавали головастики, которыми с жадностью лакомилась жуткая черная рыба. У нее была массивная нижняя челюсть, четыре глаза и ярко-красный плавник, который казался единственным ярким пятном в этой серой хижине.