Онесто - страница 2
Мы уселись на последнем ряду, ровно посередине.
Дедушка погладил меня по голове, и вот уже высоко наверху вспыхнул луч проектора и на экране появилось изображение.
Спустя почти полтора часа альпийских лугов, диких зверей, горных ручьев, хищных птиц, облаков и скалистых обрывов фильм закончился – по экрану пошли финальные титры, а в зале зажглись висящие на стенах лампочки.
Мир снова сжался, став крошечным.
Только в этот момент я заметил, что мы были не одни.
Рядов на десять впереди нас, почти в самом центре зала, сидел человек в черном: это был священник, дон Джузеппе.
Взгляд его был устремлен на экран, а сложенные на животе руки сжимали молитвенник.
Посидев еще несколько мгновений, пока глаза не привыкли к свету, он поднялся с места и, пробираясь между неподвижно закрепленными креслами, направился в сторону прохода.
Он шел, согнувшись, держась рукой за спинки кресел, стараясь не зацепиться за сложенные сиденья и не упасть.
Дойдя до конца ряда и полагая, что теперь он в безопасности, он выпрямился и его ноги под рясой сделали последний быстрый шаг с намерением оказаться наконец там, где для них было больше простора.
И как раз в этот момент в пустом зале раздался стук его костей, ударившихся о дерево.
Потом проклятие, которое Господь Бог, разумеется, пропустил мимо ушей.
И потом тишина.
Пострадала коленная чашечка дона Джузеппе, врезавшаяся в спинку последнего в ряду кресла.
Молитвенник упал на пол, и дедушка, уже почти дошедший до массивных дверей из лиственницы, через которые нам предстояло снова выйти на улицу, обернулся.
Священник стоял, согнувшись пополам и держась рукой за колено.
– Пойдем поздороваемся.
Подойдя к дону Джузеппе, дедушка подобрал с пола и подал ему Евангелие.
– Не беспокойтесь, Отец, держите.
– Ах, это вы, Леоне. Спасибо. – И он снова выпрямился. – Мы с вами ровесники, но годы сказались только на мне.
Дедушка улыбнулся, а затем указал на меня.
– Это Франческо, мой внук.
– Сынишка Анджолетты? Ух-ты, какой чудный мальчуган, а ну-ка, покажись.
– Иди сюда, будь молодцом, – подозвал меня дедушка.
Я подошел и вцепился ему в руку.
Священник погладил меня по голове и снова принялся массировать колено.
– Если нужно, мы с удовольствием проводим вас до приходского дома, давайте пройдемся вместе, – предложил дедушка.
Вежливость для него была как запах леса: даже если ты его не чувствуешь, он есть всегда.
– Благодарю вас, но в этом нет необходимости. Сейчас все пройдет. И потом, я должен зайти на кладбище, запереть ограду и почистить кенотаф.
Дедушка кивнул и улыбнулся.
– Ну тогда хорошего вечера. Увидимся на мессе.
Мы вышли из кинотеатра и вдохнули свежий вечерний воздух.
Всю обратную дорогу мы болтали, пока не добрались до дома.
У ворот нас ждала бабушка.
Из окна гостиной падал тусклый свет, потому что бабушка, когда оставалась одна, зажигала только маленькую лампочку, чтобы не расходовать больше необходимого: когда тебе случается пережить две войны, на своем опыте учишься, что тратить лишнее всегда неразумно.
Мы вошли в дом.
Хлопая ладошкой по выключателям, я тут же зажег все светильники, и в доме стало светло как днем.
– Молодец, внучок, – сказала бабушка, не рассердившись: когда тебе случается пережить две войны, ты радуешься, что кто-то даже не знает, что это такое – война.
– Скоро будем ужинать, – сообщила она нам, помешивая минестроне.
В ожидании я уселся за стол в гостиной.
Похожие книги
«Онесто» – исцеляющая поэтичная книга, которая учит нас отпускать, чтобы заново открыть для себя жизнь. Однажды в штормовую ночь из окна своего дома в Доломитовых Альпах начинающий писатель Франческо замечает старика, попавшего в беду, и предлагает ему кров. Так он знакомится с Гвидо Контином по прозвищу Коньяк, чье лицо, словно скалы, испещрено морщинами, а в бездонных синих глазах отражается горное небо. На следующий день Гвидо Контин показывает Франческо берестяную шкатулку, а в ней – стопку старинных писем, адресованных вершинам окрестных гор. Они написаны мужчиной, называющим себя Онесто, который потерял все, что у него было, но несмотря ни на что считал себя самым богатым человеком в мире.
В полуразрушенной вилле на торфяных болотах юный Ханнес играет мелодию собственного сочинения для Полины, единственной своей подруги. Ему кажется, что, кроме них, четырнадцатилетних подростков, да старого рояля, нет и не будет никого в этом огромном доме. Став взрослым, Ханнес не только не находит нужных слов и смелости, чтобы признаться Полине в своих чувствах, но и совершает опрометчивый поступок, который разлучает их на долгое время. После многих лет, когда Ханнес не чувствует ничего, кроме пустоты, он понимает, что должен найти Полину. И единственное, что ему может в этом помочь, – это её мелодия.
«Вся в мать» – история семьи. Здесь все скрутилось в клубок: неудачный брак, амбиции, жажда власти и ложь, бесконечная ложь, за которой скрывается неприглядная правда. Красавице Зельде было всего двадцать четыре года, когда ее жестокий муж насильно отправил ее в психиатрическую лечебницу. И она больше никогда не видела своих детей. Три десятилетия спустя дочь Зельды, Лайла, собрав все, что у нее есть – мозги, обаяние, талант, милую внешность, – поднимается на вершину американских медиа в качестве блестящего главного редактора. Она безоговорочно ставит во главу угла карьеру, оставляя мало времени собственной семье.
О трагедии и огромных разрушениях, которые последовали после падения древней столицы ацтеков – прекрасного города Теночтитлана в 1521 году, написано большое количество текстов. Но все они были созданы для того, чтобы воспеть триумф завоевателей или приукрасить память о тех, кто выиграл эту войну. Хосе Леон Санчес создал литературную версию происшедшего от лица побежденного. Он хотел дать правдивую версию того, что на самом деле произошло во время осады столицы ацтеков. Герой его романа не имеет имени. О нём известно только то, что он с огромным мужеством выдержал все испытания, вызванные осадой города.
Hugh Mechta has hallucinations, and he is determined to find a cure for them. After visiting unhelpful doctors, he stumbles across Masha the Mystic and her advice to remedy his curious ailment. She determines that Hugh must connect with others. In the search to rid the theatre of his mind from projecting fanciful visions onto reality, Hugh meets an eccentric young girl whose hidden emotional agony mirrors the struggles of his own childhood. Unbeknownst to Hugh, this girl leads him down the path to understanding not only his hallucinations, but his past. Tasya is a story with hints of humor, traces of absurdity, and pinches of tragedy that all coalesce into the theme of letting go of the past and connecting with those in the here and now.
1899 г. Элизабет Дюкен вместе с женихом Ричардом отправляется в Нью-Йорк. Девушка пытается забыть о том, что сотворил с ней собственный дед, властный Гуго Ларош. Элизабет хочет вернуться к чете Вулвортов – своим приемным родителям и единственным людям, которые любили девушку, как родную дочь. Но во время путешествия через Атлантику страшный шторм забирает жизнь Ричарда. Вновь оставшись одна, убитая горем Элизабет ищет покоя и защиты. Сердце девушки рвется от терзаний. Ведь, пытаясь сбросить путы прошлого, она оборвала связь с Жюстеном, беззаветно дарившим ей свою любовь. Он нужен ей, как никогда прежде.
Кто решает, что человечество должно считать правдой. История цивилизации кажется нам последовательной и понятной: древние люди постепенно освоили земледелие, построили первые города, создали государства, религии и письменность. Но что происходит, когда факты начинают плохо укладываться в эту картину. TERRA CONSPIRA отправляется туда, где официальные объяснения сталкиваются с неудобными вопросами. От раннего христианства и имперской власти - к шумерским текстам, древним богам, мегалитам Баальбека, Пумапунку, Египта и загадкам исчезнувших знаний. Здесь нет готового ответа и не предлагается верить в очередную теорию заговора.