Онесто - страница 3
Дедушка же открыл дверь в кабинет и тотчас скрылся, захлопнув ее за собой.
Вскочив из-за стола, я приник глазом к замочной скважине.
Эта комната на мой детский взгляд была восхитительной.
В ней хранились воспоминания всей его долгой жизни: среди них были немногие предметы, привезенные из африканского плена, его циркули времен работы в «Сименс», бережно уложенные в темно-синий бархат футляров, множество черно-белых фотографий его родителей, его жены, его самого верхом на мотоцикле Guzzi, бесконечное количество писем, написанных от руки правильным ясным почерком, старая пишущая машинка Royal и еще часы-ходики орехового дерева, которые громко отсчитывали секунды, отмечая бег времени.
Он заводил их каждое утро.
А затем, ровно в полдень, сверял их время по бою часов на церковной колокольне.
Я завороженно разглядывал все эти тщательно сохраняемые предметы и поражался, сколько всего было до меня в его жизни.
В этой комнате пахло корнями, и было так восхитительно ощущать аромат своих корней.
Дедушка сидел за столом и перед ним лежала какая-то большая книга.
На носу у него были очки для чтения в костяной оправе: их половинки держались вместе благодаря скобке, искусно закрепленной на перемычке между линзами.
Он починил их, потому что имел привычку ремонтировать все, что ломалось.
Дедушка читал внимательно, водя пальцем по каждому слову.
Вскоре он захлопнул книгу и поднялся, чтобы вернуться в гостиную.
Я отскочил от двери и поспешил сесть на свое место.
Из кухни появилась бабушка, осторожно неся в руках большую кастрюлю; водрузив ее на стол, она разлила минестроне по тарелкам.
– Ну что, вкусно? – спрашивала она после каждой отправленной мной в рот ложки.
Она вечно волновалась, что я слишком мало ем.
– Ммм! – кивал я. – Очень.
На следующее утро дедушка взял меня с собой на кладбище.
Он частенько туда ходил, потому что его старые друзья все уже были там.
Обходя могилы, он проверял, чтобы цветы были свежими, надгробные плиты – чистыми и чтобы насекомые не свили гнезд в лампадках.
Все его действия были выверенными и практичными, он привычно совершал их одно за другим, но прежде, чем уйти, он всегда подходил к могиле матери и клал руку на железную оградку, как бы ища поддержки.
Он ненадолго опирался на нее, а затем направлялся к выходу.
В этом еле уловимом, сдержанном жесте его большие пальцы пару раз легонько хлопали по железным прутьям, и даже я, всего лишь ребенок, понимал, что свою маму никто и ни в каком возрасте не готов отпустить на небо.
Однако в тот день, прежде чем уйти с погоста, он подозвал меня к себе.
Это было недалеко от сложенной из камней без раствора стены, окружающей кладбище.
Я подошел к нему.
Он смотрел на вкопанный в землю гладкий серый камень без фотографии.
Верхняя часть камня представляла собой рваную неровную кромку, как бы повторяющую очертания горы.
– Вот здесь, Франческо, видишь?
– Что здесь?
– Кенотаф, – сказал дедушка.
– Но это же могила! – воскликнул я.
– Не совсем, – гордо объяснил он.
– Разве нет?
– Нет.
– А почему?
– Потому что здесь никто не похоронен. Это просто памятник. Чтобы помнить. Это памятник жизни, а не ее завершению.
– А что здесь написано? – спросил я, показывая на выбитые на камне с трудом читавшиеся буквы.
Мои горы – это ты.
Он прочел эти слова вслух, ничего больше не прибавив.
Много лет спустя, когда от моего дедушки остались лишь воспоминания и кабинет, полный дорогих ему предметов, я решил разобрать эту комнату, битком набитую вещами, на которых лежала печать времени.
Похожие книги
«Онесто» – исцеляющая поэтичная книга, которая учит нас отпускать, чтобы заново открыть для себя жизнь. Однажды в штормовую ночь из окна своего дома в Доломитовых Альпах начинающий писатель Франческо замечает старика, попавшего в беду, и предлагает ему кров. Так он знакомится с Гвидо Контином по прозвищу Коньяк, чье лицо, словно скалы, испещрено морщинами, а в бездонных синих глазах отражается горное небо. На следующий день Гвидо Контин показывает Франческо берестяную шкатулку, а в ней – стопку старинных писем, адресованных вершинам окрестных гор. Они написаны мужчиной, называющим себя Онесто, который потерял все, что у него было, но несмотря ни на что считал себя самым богатым человеком в мире.
В полуразрушенной вилле на торфяных болотах юный Ханнес играет мелодию собственного сочинения для Полины, единственной своей подруги. Ему кажется, что, кроме них, четырнадцатилетних подростков, да старого рояля, нет и не будет никого в этом огромном доме. Став взрослым, Ханнес не только не находит нужных слов и смелости, чтобы признаться Полине в своих чувствах, но и совершает опрометчивый поступок, который разлучает их на долгое время. После многих лет, когда Ханнес не чувствует ничего, кроме пустоты, он понимает, что должен найти Полину. И единственное, что ему может в этом помочь, – это её мелодия.
«Вся в мать» – история семьи. Здесь все скрутилось в клубок: неудачный брак, амбиции, жажда власти и ложь, бесконечная ложь, за которой скрывается неприглядная правда. Красавице Зельде было всего двадцать четыре года, когда ее жестокий муж насильно отправил ее в психиатрическую лечебницу. И она больше никогда не видела своих детей. Три десятилетия спустя дочь Зельды, Лайла, собрав все, что у нее есть – мозги, обаяние, талант, милую внешность, – поднимается на вершину американских медиа в качестве блестящего главного редактора. Она безоговорочно ставит во главу угла карьеру, оставляя мало времени собственной семье.
О трагедии и огромных разрушениях, которые последовали после падения древней столицы ацтеков – прекрасного города Теночтитлана в 1521 году, написано большое количество текстов. Но все они были созданы для того, чтобы воспеть триумф завоевателей или приукрасить память о тех, кто выиграл эту войну. Хосе Леон Санчес создал литературную версию происшедшего от лица побежденного. Он хотел дать правдивую версию того, что на самом деле произошло во время осады столицы ацтеков. Герой его романа не имеет имени. О нём известно только то, что он с огромным мужеством выдержал все испытания, вызванные осадой города.
Hugh Mechta has hallucinations, and he is determined to find a cure for them. After visiting unhelpful doctors, he stumbles across Masha the Mystic and her advice to remedy his curious ailment. She determines that Hugh must connect with others. In the search to rid the theatre of his mind from projecting fanciful visions onto reality, Hugh meets an eccentric young girl whose hidden emotional agony mirrors the struggles of his own childhood. Unbeknownst to Hugh, this girl leads him down the path to understanding not only his hallucinations, but his past. Tasya is a story with hints of humor, traces of absurdity, and pinches of tragedy that all coalesce into the theme of letting go of the past and connecting with those in the here and now.
1899 г. Элизабет Дюкен вместе с женихом Ричардом отправляется в Нью-Йорк. Девушка пытается забыть о том, что сотворил с ней собственный дед, властный Гуго Ларош. Элизабет хочет вернуться к чете Вулвортов – своим приемным родителям и единственным людям, которые любили девушку, как родную дочь. Но во время путешествия через Атлантику страшный шторм забирает жизнь Ричарда. Вновь оставшись одна, убитая горем Элизабет ищет покоя и защиты. Сердце девушки рвется от терзаний. Ведь, пытаясь сбросить путы прошлого, она оборвала связь с Жюстеном, беззаветно дарившим ей свою любовь. Он нужен ей, как никогда прежде.
Кто решает, что человечество должно считать правдой. История цивилизации кажется нам последовательной и понятной: древние люди постепенно освоили земледелие, построили первые города, создали государства, религии и письменность. Но что происходит, когда факты начинают плохо укладываться в эту картину. TERRA CONSPIRA отправляется туда, где официальные объяснения сталкиваются с неудобными вопросами. От раннего христианства и имперской власти - к шумерским текстам, древним богам, мегалитам Баальбека, Пумапунку, Египта и загадкам исчезнувших знаний. Здесь нет готового ответа и не предлагается верить в очередную теорию заговора.