Сестра, нервно притопывая ногой, осталась дожидаться снаружи.
Бело-синяя вывеска «Автостанция» располагалась прямо над входом. Распахнув скрипучие двери, Дмитрий вошел и попал в зал ожидания.
Это было мрачное и прохладное помещение, заставленное деревянными лавочками. Один из углов отдали под зимний сад — в кадках произрастали какие-то неизвестные ему растения с огромными кожистыми листьями. В свете редких ртутных ламп их цвет с фактурой преображались, напоминая теперь спины рептилий.
По стенам висели плакаты и информационные щиты. В дальнем конце ютилась стойка кассы. И там же проглядывала табличка с надписью «Туалеты».
Зал в основном пустовал — на лавочках Дима смог насчитать от силы нескольких человек. Это были какие-то сгорбившиеся старушки, не подававшие признаков жизни. Ему, молодому и пышущему жизненной энергией, они чудились мумиями.
Проходя, он нарочно просеменил мимо одной такой — бабуля и вправду не двигалась и, казалось, не дышала. Лицо ее было опущено вниз, а сама она так ссутулилась, что доставала лбом чуть ли не до колен. А еще от нее неприятно и резко пахло: каким-то нашатырем.
Поморщив нос, Дмитрий побыстрее оставил ее за спиной и подошел к кассе.
— Простите, — наклонился он над окошком, — мне бы в туалет попасть.
— А че ты ко мне ломишься? — моментально отреагировал женский голос на повышенных тонах (самой хозяйки голоса не наблюдалось, потому как через прорезь виднелось лишь пустое кресло и позади него несгораемый шкаф). — Это касса!
— Извините, — стушевался он. — А у кого насчет туалета спросить можно?
— Мозги включи, недоделанный! — после сказанного окошко захлопнулось.
Озадаченный, Дима отпрянул и огляделся. Рядом с надписью «Туалеты» имелся уходящий вглубь проход. Может, стоило заглянуть туда?
В итоге он попал в длинный темный коридор. Где-то впереди у стены сидел человек — к нему Дмитрий и направился: это оказалась дородная женщина с толстыми, будто колонны, ногами и огромной грудью. Она была облачена в старое засаленное платье в горошек.
Смущаясь и побаиваясь, что его снова пошлют куда подальше, Дима осторожно поинтересовался насчет уборной.
— Дык вот, — указали ему на близлежащую дверь. — Ток туалет платный. Видишь?
Она тыкнула пальцем в висящий на стене листок с ценой. Дмитрий вытащил из кармана несколько монет и протянул женщине. Та приняла деньги и показала жестами, что он может проходить.
За зеленой дверью, покрашенной так, что она вся была в потеках краски, обнаружилось куцее помещение, отделанное кафелем. И пол, и стены оказались выложены маленькими коричневыми плитками, многие из которых потрескались и раскололись.
Под потолком громоздились какие-то трубы, с которых постоянно капало. Имелось небольшое окно, забранное зачем-то решеткой. Подле него, словно три здоровых зуба в гнилом рту, виднелись относительно белые раковины.
Справа от входа — туалетные кабинки, целых две штуки. Располагались они на небольшом постаменте, но самым необычным являлось то, что высота этих кабинок не превышала полутора метров. То есть, если зайти и встать, верхняя часть посетителя оставалась видна.
Для чего это было сделано, Дима так и не понял, но, повинуясь зову природы, вознамерился справить свои дела.
Он зашел в первую кабинку: вместо привычного унитаза размещалась чаша Генуя. Бонусом к этому шли загаженный пол, помятое мусорное ведро и тщедушный рулон туалетной бумаги, висевший на шнурке.
