Пентаграмма слёз - страница 6

– Я работаю там, – коротко ответил Виктор, хотя слово «работаю» прозвучало фальшиво. Он не работал в морге, он был психологом, но сейчас он ехал туда, чтобы прикоснуться к мёртвой женщине и увидеть её последние секунды. Это была не работа – это было проклятие.

– Ну, бывает, – таксист пожал плечами и отвернулся. – Мой брат тоже в морге работал. Говорил, привыкаешь. Я не привык бы. Мёртвые – они ведь не молчат. Они смотрят.

Виктор вздрогнул. Он знал, что это правда. Мёртвые смотрели, но не глазами – они смотрели своими последними мгновениями, застывшими в тканях, в клетках, в электрических импульсах, которые ещё теплились в их мозге несколько часов после остановки сердца. Он знал это, потому что сам был там – четыре минуты, четыре бесконечности, когда он смотрел на собственное тело сверху и видел врачей, склонившихся над ним, слышал их крики, чувствовал укол адреналина, а потом – холод, абсолютный и всепроникающий, который не был похож ни на что в мире живых.

Он сжал портфель так, что костяшки пальцев побелели. Он пытался унять дрожь, но она распространялась от позвоночника по всему телу, как электрический разряд, который он не мог контролировать.

– Остановите здесь, – сказал он, увидев серое здание морга в конце улицы. – Дальше я сам.

– Как скажете, – таксист припарковался у обочины. Виктор расплатился, не глядя на сдачу, и вышел под дождь. Капли тут же начали стекать по его лицу, смешиваясь с потом, который выступил на лбу. Он поднял воротник пальто, но это не помогло – холод проникал сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь кости, добираясь до самого нутра.

Он прошёл через металлическую калитку, мимо старого тополя, который рос у входа, и остановился перед массивной дверью морга. Дверь была обита железом, выкрашена в грязно-зелёный цвет, и на ней висела табличка: «ГБУЗ Морг № 3. Вход только для персонала». Он толкнул дверь, и она открылась с протяжным скрипом, выпуская наружу запах формалина и ещё чего-то сладковатого, что всегда сопровождало смерть – запах, который невозможно описать словами, но который въедается в память навсегда.

Внутри было полутемно. Коридор освещали тусклые лампы дневного света, которые гудели и мерцали, создавая ощущение, что ты попал в другое измерение, где время течёт иначе. Пол был выложен кафелем – белым, с чёрными вкраплениями, и на нём уже виднелись следы от носилок – тонкие царапины, которые пересекались, как дороги на старой карте.

Виктор прошёл по коридору к регистратуре, где за стеклом сидела пожилая женщина в белом халате – она вязала, не поднимая головы.

– Я к майору Белову, – сказал Виктор. – Он здесь?

– В секционной, – ответила женщина, махнув спицей в сторону коридора. – Второй зал. Только вы не входите без бахил и халата – у нас правила.

Виктор кивнул и прошёл в раздевалку, где на вешалках висели одноразовые халаты и стояла коробка с бахилами. Он надел всё это поверх своей одежды, чувствуя, как бязевая ткань неприятно шуршит при каждом движении. Он вошёл в секционный зал – большое помещение с высокими потолками, посередине которого стоял металлический стол с телом, накрытым белой простынёй. Вокруг стола толпились люди – двое в медицинских халатах, один в форме – Белов, и ещё двое, которых Виктор не узнал.

Белов обернулся, услышав шаги. Он был высоким, широкоплечим, с короткой стрижкой и грубыми чертами лица, которые делали его похожим на человека, который никогда не улыбается. Но сегодня он выглядел особенно напряжённым – на его лбу залегла глубокая складка, а глаза, обычно холодные и колючие, сейчас были расширены, как у человека, который пытается осмыслить нечто, выходящее за пределы его понимания.

Назад Вперед

Пентаграмма слёз - страница 6

Похожие книги