Перевод - страница 2

Но некоторые вещи не меняются. Озеро – то же, что тысячу лет назад, когда поэты династии Сун сидели на этих берегах и писали о тумане. Туман – тот же. И боль потери – та же. Технологии не придумали лекарства от вины.

Пока не придумали, добавил голос в её голове, который подозрительно походил на голос Вэя. Её муж верил в прогресс – не наивно, не фанатично, но последовательно. «Всё можно понять, – говорил он. – Всё можно изменить. Вопрос лишь в знании и времени». Она любила его за эту веру, хотя сама не разделяла. Или – разделяла иначе. Поэт тоже верит в изменения. Просто видит их по-другому.

– Мам, – голос Мэйлинь вывел её из задумчивости, – когда папа вернётся?

Линь посмотрела на часы – старые, механические, доставшиеся от деда. Без четверти девять.

– К обеду, наверное. Ты же знаешь, как у него с «рутинными экспериментами».

Мэйлинь фыркнула.

– Рутинные эксперименты. Один раз он пришёл в три ночи.

– Это было важно.

– Что он там вообще делает?

Линь задумалась. Объяснить работу Вэя было непросто даже ей – а она слышала его рассуждения почти двадцать лет. Нейробиология. Сознание. Границы между «я» и «не я». Она понимала слова по отдельности, но вместе они складывались во что-то ускользающее, слишком большое для обыденного языка.

– Он изучает, как мозг делает нас нами, – сказала она наконец. – Почему ты – это ты, а не кто-то другой.

– А это можно понять?

– Папа думает, что можно.

– А ты?

Линь улыбнулась.

– Я думаю, что некоторые вопросы важнее ответов.

– Это уход от вопроса.

– Может быть. Но это честный уход.

Мэйлинь снова хмыкнула – то самое «хм», которое означало работу мысли.

– Мам, а ты веришь в душу?

Вопрос застал Линь врасплох. Не потому что был сложным – потому что Мэйлинь никогда раньше его не задавала. Когда она успела вырасти достаточно, чтобы думать о таком?

– Верю ли я в душу, – повторила Линь, пробуя слова на вкус. – Что ты имеешь в виду под душой?

– Ну… то, что делает тебя тобой. Не тело. Не мозг. Что-то… внутри.

– Папа сказал бы, что это и есть мозг. Нейроны, синапсы, электрические импульсы.

– А ты что скажешь?

Линь посмотрела на озеро. Туман почти рассеялся, и вода – та вода, что была там всегда, та же и не та же – блестела на солнце, которое наконец пробилось сквозь облака.

– Я скажу, что душа – это река. Она течёт, и каждый миг она другая, но мы всё равно называем её одним именем. Душа – не вещь. Это процесс. Движение.

– Как озеро?

– Как озеро. Каждый день в нём новая вода, но мы говорим – озеро Сиху. Мы даём имя непостоянному, чтобы иметь возможность любить его.

Мэйлинь замолчала надолго. Кисть двигалась по бумаге – медленно, задумчиво. Линь знала, что не следует смотреть на работу дочери, пока та не закончит, но всё равно украдкой бросила взгляд. Женщина у окна обретала форму. Лицо – в профиль, волосы – тёмные, как у Линь, как у Мэйлинь, как у всех женщин их семьи. За окном – туман. Но в тумане что-то появилось. Контуры чего-то.

Линь отвернулась, чувствуя странное беспокойство. Предчувствие? Нелепость. Она не верила в предчувствия – по крайней мере, не в том смысле, в каком верят гадалки и авторы мистических триллеров. Она верила в подсознание, которое замечает то, что сознание упускает. В интуицию как ускоренную обработку информации.

Но что её подсознание могло заметить сейчас, в тихом утре, в привычной комнате?

Она снова взяла ручку. Поднесла к бумаге.

Туман хранит секреты озера —

Назад Вперед