Перевод - страница 4

Вот только это был не туман.

Планшет зазвонил – обычный звонок, не экстренный. Вэй.

Линь ответила, не отрывая глаз от экрана.

– Линь, – голос мужа, странно ровный. – Ты видишь?

– Вижу.

– Я остаюсь в лаборатории. Не знаю, на сколько. Не знаю ничего. Пожалуйста… – пауза. Она услышала, как он дышит, тяжело, прерывисто. – Пожалуйста, не выходите из дома.

– Вэй, что это?

Молчание. Потом – два слова, которые она будет помнить всю оставшуюся жизнь:

– Не знаю.

Он не знал. Вэй, который верил, что всё можно понять, что всё можно изменить, – он не знал.

Связь оборвалась.

Линь положила планшет. Встала. Подошла к окну.

Свет на горизонте был теперь похож на второе солнце – далёкое, невозможное, безразличное.

Она повернулась к дочери.

– Мэйлинь.

– Да?

– Иди ко мне.

Мэйлинь подошла, и Линь обняла её – крепко, так крепко, как не обнимала, кажется, с тех пор, когда та была маленькой. Дочь не сопротивлялась. Просто стояла, прижавшись, и Линь чувствовала, как колотится её сердце – быстро, испуганно, по-человечески.

– Мам, – прошептала Мэйлинь. – Мне страшно.

– Мне тоже.

Это была правда. Первая полная правда за это утро.

– Что это, мам?

– Не знаю. Никто не знает.

Она посмотрела на стол. На блокнот. На недописанное стихотворение.

Туман хранит секреты озера —те, что вода забыла рассказать.Я слышу, как молчание становится…

Она так и не узнала, чем должно было стать молчание.

Теперь, наверное, уже и не узнает.

Свет на горизонте становился ярче.

Мир менялся.

Линь стояла у окна, обнимая дочь, и смотрела, как последнее нормальное утро уходит – необратимо, безвозвратно, навсегда.

К полудню они знали немного больше.

Объект – его ещё не называли «Посланником», это имя придёт позже – двигался к Солнечной системе со скоростью, которую диктор назвал, но Линь не запомнила. Цифры были слишком большими, слишком абстрактными. Процент от скорости света. Что это вообще значит?

Объект был огромным. Размером с остров. Размером с маленькую страну. Диктор сравнивал его с Мадагаскаром, и Линь пыталась представить – Мадагаскар в небе, летящий сквозь космос, – и не могла.

Объект светился, потому что тормозил. Это Линь поняла – физика школьного уровня, больше ничего и не требовалось. Что-то такое огромное, движущееся так быстро, должно затратить чудовищную энергию, чтобы остановиться. И эта энергия – её видели все.

– Они сжигают себя, – сказал эксперт в студии, седой мужчина с усталым лицом. – Мы не понимаем механизма, но данные говорят… – он замолчал, потёр переносицу. – Объект теряет массу. Значительную массу. Как если бы часть корабля превращалась в топливо.

– Вы хотите сказать, – перебил ведущий, – что они… уничтожают часть себя?

– Я хочу сказать, что мы не понимаем. Но да. Похоже на то.

Линь выключила звук. Картинка осталась – объект, сияние, цифры в углу экрана, которые менялись слишком быстро, чтобы уследить.

Мэйлинь сидела на полу, обхватив колени руками. Её планшет лежал рядом, тёмный – она отключила его полчаса назад.

– Мам, – голос хриплый, будто после плача. – Это инопланетяне?

– Не знаю.

– Но ты думаешь – да?

Линь села рядом с дочерью. Пол был холодным – они забыли включить подогрев.

– Я думаю, – сказала она медленно, – что это что-то, чего мы не понимаем. Инопланетяне – одно из объяснений. Может, есть другие.

– Какие?

– Не знаю.

Она не знала. Но где-то внутри – там, где жила интуиция, или подсознание, или то, что она называла душой-как-река, – где-то там уже формировалось понимание. Не знание – предчувствие. Ощущение, что мир, каким она его знала, закончился сегодня утром, когда она смотрела на туман над озером Сиху.