Перевод - страница 3



те, что вода забыла рассказать.Я слышу, как молчание становится…

Становится чем?

Она не знала.

Планшет на столике издал звук – короткий, резкий. Не обычное уведомление. Что-то другое.

Линь нахмурилась. Вэй настроил планшет так, чтобы большинство уведомлений фильтровались, – она терпеть не могла постоянное пиканье. Только важное. Семья, близкие друзья, издательство.

И ещё – экстренные сообщения. Те, которые приходят всем. Раньше они объявляли о землетрясениях, тайфунах, прочих катастрофах. За последний год Линь получила, может быть, два или три.

Она взяла планшет. Экран светился красным по краям – цвет максимальной срочности.

СРОЧНО. ВСЕ КАНАЛЫ. НЕ ОТКЛЮЧАЙТЕ.

Ниже – ничего. Ни текста, ни изображения. Только эта строка и красная рамка.

– Мам? – голос Мэйлинь. – У меня тоже. Что это?

Линь встала. Подошла к окну вплотную, почти прижавшись лбом к стеклу.

Туман рассеялся. Озеро лежало перед ней – знакомое, привычное, то самое озеро, которое она видела каждое утро последние восемнадцать лет.

Но небо было неправильным.

Не облака – их почти не осталось. Не солнце – оно стояло на положенном месте, яркое, жёлтое, майское.

Свет.

Откуда-то с юго-востока шёл свет. Не солнечный. Другой. Холодный. Голубовато-белый. Едва заметный ещё, легко принять за блик, за отражение, за игру атмосферы.

Но Линь знала, что это не блик.

Её подсознание – или интуиция, или как-это-ещё-называть – знало с абсолютной, ледяной ясностью: этого света здесь быть не должно. Ничто на Земле не может быть источником такого света. Он не принадлежит этому миру.

Планшет зазвенел снова. На экране – новое сообщение, но Линь не смотрела. Она смотрела на свет, который становился ярче с каждой секундой, хотя ещё был похож на далёкую молнию, застывшую на горизонте.

– Мам? – голос Мэйлинь за спиной, тревожный, взрослый. – Мама, что происходит?

Линь не ответила.

Она смотрела, как мир – её мир, привычный, понятный, тот самый мир, где озеро называлось Сиху, а туман хранил секреты – начинал становиться чем-то другим.

Последнее нормальное утро заканчивалось.

Она просто ещё не знала этого.



Через сорок минут небо над Ханчжоу было светлым, как в полдень, хотя часы показывали начало десятого. Свет – тот холодный, чужой свет – стал отчётливым, и теперь его видели все. По улицам ходили люди, задрав головы. Машины останавливались. Где-то выли сирены – не тревога, просто городские звуки, которые вдруг показались неуместными, как смех на похоронах.

Линь сидела перед планшетом, и рядом сидела Мэйлинь, и они смотрели на экран, который показывал то, что транслировали все каналы.

Пятно. Яркое пятно на фоне звёзд – снимок с орбитального телескопа, пояснял диктор срывающимся голосом. Пятно в районе орбиты Юпитера. Пятно, которого не было вчера.

– Объект неизвестного происхождения, – говорил диктор. – Размеры… данные уточняются… скорость… данные уточняются… природа…

Он замолчал. Картинка дрогнула, сменилась. Теперь на экране было другое – увеличенный снимок, и даже Линь, которая ничего не понимала в астрономии, видела: это не пятно. Это форма. Неправильный эллипс, угольно-чёрный, окружённый сиянием.

Сиянием, которое пульсировало.

– Господи, – прошептала Мэйлинь.

Линь хотела сказать что-то – утешить, успокоить, объяснить, – но слова не приходили. Она смотрела на экран, на эту форму, на это сияние, и в голове была единственная мысль, тупая и глупая: туман хранит секреты озера.