Читать онлайн Алёна Эвердин - Платье с чужого плеча

Часы на стене переговорной показали двадцать минут второго ночи. В пустом опенспейсе гудел кондиционер, гоняя по кругу сухой, пахнущий пластиком холод. За панорамными стеклами сорок второго этажа расплывалась ночная Москва: серые ленты эстакад, мокрый асфальт и желтая россыпь фар, утопающая во мраке.

Алина шумно выдохнула и с силой провела ладонями по лицу. Кожа под пальцами казалась горячей и сухой. В девять утра в эту дверь зайдет заказчик — напыщенный ресторатор, открывающий флагманское заведение в историческом стиле. Он требовал подлинности во всем, от чугунных сковородок до гардероба администраторов. А реквизитор заявился только к полуночи, швырнул на диван черный кофр и сбежал, бросив на ходу, что платье найдено в закрытой частной коллекции и стоит как бюджет небольшой провинциальной свадьбы.

Чехол лежал на кожаных подушках, источая въедливый, душный запах старого чердака, пыли и сырости.

Алина дернула бегунок молнии. Внутри глухо блеснул тяжелый, плотный жаккард оттенка потемневшего от времени шампанского. По подолу шла глухая золоченая нить, а лиф оказался несгибаемым, с ребрами из жесткого костяного уса.

— Ну и как живой человек должен в это влезть? — вслух спросила она пустоту офиса.

Актриса, нанятая для завтрашней презентации, была крупнее Алины в плечах. Если ткань затрещит при клиенте, виновата будет не костюмерная служба, а Алина — как ведущий координатор проекта.

Злость на безответственного снабженца пересилила усталость. Алина стянула через голову рабочий свитер, оставшись в майке, быстро расстегнула и скинула джинсы. Кроссовки и короткие белые носки снимать не стала — пол в переговорной был холодным. Она шагнула в пышный колокол юбки, ухватившись пальцами за плотный пояс.

Ткань оказалась ледяной и тяжелой, будто под шелк подшили слой свинцовой дроби. Подол с сухим шорохом рухнул к ногам, закрывая белые носки кроссовок.

Алина просунула руки в узкие проймы. Лиф тут же сомкнулся на ребрах, как тиски. Вдоль позвоночника тянулся ряд мелких кованых крючков из шершавого темного металла. Без посторонней помощи застегнуть такую конструкцию было чистым безумием, но Алина попыталась. Вывернула руки за спину, нащупала жесткую тесьму, свела лопатки. Пальцы соскользнули. Металл больно оцарапал подушечку пальца.

— Да чтоб тебя, — процедила она, пробуя снова.

Нижний крючок зацепился за петлю с сухим щелчком. Второй встал намертво. Алина попыталась сделать вдох, но жесткий костяной каркас сдавил грудь так сильно, что воздух застрял в гортани. Она дернула ткань еще раз, и крючок заклинило окончательно: ни расстегнуть, ни сдвинуть дальше.

В глазах на секунду потемнело от нехватки кислорода. Стало по-настоящему жутко. Пустая стеклянная башня, глухая ночь, а она заперта в старинном каркасе и задыхается на сорок втором этаже.

Алина приподняла тяжелый подол обеими руками, сделала мелкий шаг, другой, едва переставляя ноги в кроссовках. Напротив стола находилась дверь в небольшую серверную. У этой двери была тяжелая латунная ручка с острым угловатым краем. Старый женский трюк: зацепить заклинивший замок за выступ и дернуть корпусом вперед.

Она дошла до двери, развернулась спиной и прижалась лопатками к холодному полотну. Нащупала выпирающий металл ручки, просунула застрявшую тесьму и резко подалась вперед.

Снаружи ударил гром.

Звук был такой силы, словно прямо над крышей небоскреба взорвали фугас. Жалюзи на окнах затрещали. В стекло плеснуло белой, ослепляющей вспышкой. Кондиционер жалобно взвизгнул, свет офисных ламп моргнул и погас.

В ту же секунду воздух вокруг Алины стал густым и едким. Пахнуло жженой проводкой и озоном. Волосы на затылке зашевелились от дикого статического разряда, а между латунной дверной ручкой и коваными крючками на ее спине с треском вылетела синяя искра.

Алину рвануло назад с такой силой, будто кто-то схватил ее за шнуровку корсета и дернул в темноту.

Звук грозы пропал. Гул города оборвался, словно перерезали провод.

Офисный пол под ногами просто исчез. Алина взмахнула руками, запуталась подолом в собственных кроссовках и рухнула плашмя. Удар пришелся на колени. Под ними оказался не ламинат, а мокрый, щербатый, ледяной булыжник.

Острая боль прошила ноги от чашечек до бедер.

— Твою же мать!.. — вырвалось у нее с хрипом.

Она замерла на четвереньках, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Воздух горчил. Пахло не офисом, не пластиком и не грозой. Тянуло сырой землей, прокисшей брагой, застарелой гарью и плесенью. Вокруг стояла абсолютная, плотная тьма. В правой руке что-то твердое давило на пальцы. Она опустила взгляд: в кулаке был зажат смартфон. Схватила со стола в последний миг, на автомате, когда пятилась к двери.

Палец нажал боковую клавишу. Экран полоснул по глазам резким белым светом.

Сети не было. На сером поле горел перечеркнутый значок связи и тридцать девять процентов заряда.

Алина медленно повела лучом вокруг себя. Луч уперся в сводчатый потолок из грубого дикого камня, поросший черным налетом сажи. Вдоль стен громоздились штабеля рассохшихся бочек со ржавыми обручами и трухлявые ящики. Ни окон. Ни дверей. Сзади, где только что была серверная, темнела глухая каменная кладка, по которой сочились тонкие струйки конденсата.

— Бред, — прошептала она. Голос в каменном мешке прозвучал неестественно звонко. — Это обморок. Гипоксия. Сейчас отпустит.

Сверху, прямо над ее головой, тяжело скрипнула половица.

Алина замерла, боясь сделать вдох. Скрип повторился: неторопливые, тяжелые шаги по доскам. Спустя секунду в дальнем углу подвала лязгнула железная защелка. С легким стоном приоткрылась низкая дубовая дверь, и по крутым каменным ступеням вниз потек колеблющийся желтый свет.

Появились сапоги из грубой кожи, перепачканные подсохшей глиной. Выше — заношенные суконные штаны и темный жилет, надетый прямо на мятую льняную рубаху.

Человек спускался боком, пригибая голову, чтобы не удариться о каменную притолоку. В руке он держал глиняную плошку с коптящим фитилем. Пламя плясало от сквозняка, освещая темную трехдневную щетину, прямой нос и запавшие глаза человека, который выглядел так, будто не спал трое суток подряд.

Мужчина спрыгнул с последней ступеньки на камень, повернулся в сторону бочек и застыл.

Свет коптилки упал на Алину. Она сидела на грязных камнях в роскошном бальном платье из золотистого жаккарда, с голыми плечами, торчащими из-под подола кроссовками и светящимся экраном в побелевших от холода пальцах.

Они молча смотрели друг на друга несколько секунд. Мужчина медленно моргнул, словно надеялся, что видение растворится само собой.

— Какого черта... — наконец хрипло выдавил он на странном, глуховатом наречии, но смысл слов отпечатался в голове Алины с пугающей четкостью.

Он шагнул вперед, поднимая плошку выше, и в этот момент на его лице растерянность сменилась глухой, бешеной яростью. Взгляд незнакомца намертво впился в золотое шитье на лифе ее платья.

— Откуда у тебя это? — его голос сорвался на опасный, низкий шепот, а свободная рука метнулась к широкому кожаному поясу, на котором висел короткий охотничий нож в потертых ножнах. — Кто подослал тебя в замок, тварь? Отвечай, пока я не перерезал тебе горло прямо на этих камнях!

Холодная сталь ножа блеснула в неровном свете фитиля. Мужчина шагнул вперед, сокращая расстояние, и в его позе не было ни капли неуверенности. Он был готов к удару.

Алина не успела испугаться ножа. Ее мозг, перегруженный нехваткой кислорода и болью в расшибленных коленях, зацепился за самое насущное. Корсет врезался в ребра железным обручем, не давая набрать в легкие даже жалкого глотка воздуха. Перед глазами уже плавали серые мушки.

— Сдурел?! — прохрипела она, выставив вперед ладонь с зажатым телефоном. Яркий белый экран полоснул мужчине прямо по глазам. — Расстегни! Быстро! Я задыхаюсь, идиот!

Незнакомец отшатнулся от ослепительного луча, заслонив лицо предплечьем. Рука с ножом дернулась в сторону.

— Что это за колдовство?.. — глухо рыкнул он, щурясь сквозь пальцы.

— Корсет заклинило, глухой ты придурок! — Алина, не дожидаясь ответа, с трудом поднялась на ноги, путаясь в тяжелых шелковых складках, развернулась к нему спиной и ткнула лопатками прямо в воздух перед его носом. — Крючок! Внизу! Сорви его, иначе я тут сдохну раньше, чем ты рот откроешь!

Секунду за ее спиной стояла мертвая тишина. Слышно было только, как с потрескиванием коптит масляный фитиль и капает вода где-то в углу подвала. Напор взбешенной женщины, тычущейся спиной в лезвие ножа, сломал ему весь сценарий расправы.

— Ты… не из гильдии? — голос мужчины прозвучал уже не так уверенно, с легким замешательством.

— Из какого, к черту, профсоюза?! — рявкнула Алина, чувствуя, как немеют пальцы на руках от удушья. — Рви, говорю!

Он грубо ухватил ее за плечо, разворачивая чуть боком к свету коптилки. Пальцы у него были жесткими, как тиски, сквозь тонкую бретельку майки обожгло шершавой, мозолистой кожей. Нож он убрал обратно в ножны — короткий щелчок металла о кожу прозвучал в сырой тишине подвала удивительно отчетливо.

— Не вертись, шею сверну, — бросил он сквозь зубы.

Его пальцы легли на кованую тесьму у нее на пояснице. От мужчины резко пахло конским потом, застарелым табаком и горькой полынью. Алина замерла, сжав зубы, чтобы не взвизгнуть: холодные металлические крючки натянулись, вспарывая шелк и врезаясь прямо в кожу под майкой.

— Кто вообще застегивает фамильный лиф на встречную петлю? — раздраженно пробормотал он. — Тут ковка ручная, заклинило намертво.

— Да мне плевать, режь его к чертовой матери!

— Резать шелк Адельхейдов? Ты в своем уме, девка?

Он с силой поддел нижний крючок ногтем большого пальца, уперся коленом в ее бедро для рычага и резко дернул вбок. Металл жалобно звякнул. Петля разогнулась, ткань с глухим треском разошлась вдоль позвоночника, и жесткий костяной панцирь мгновенно потерял хватку.

Алина со всхлипом втянула сырой подвальный воздух. В легкие будто плеснули кипятком. Закружилась голова, ноги в кроссовках подкосились, и она тяжело осела прямо на трухлявый деревянный ящик у стены. Ящик угрожающе затрещал, но выдержал.

Мужчина отступил на шаг, не сводя с нее тяжелого, колючего взгляда. Подсвечник в его руке дрожал, бросая пляшущие тени на высокие скулы и темные провалы глазниц.

— А теперь говори, — произнес он очень тихо и холодно. — Медленно и разборчиво. Как ты протащила сюда реликвию из опечатанного северного крыла? Кто открыл тебе переходную галерею? И что это за бесовская склянка у тебя в руке?

Алина сидела, опустив голову между колен, пытаясь унять бешеную дрожь в руках. Мысли путались, сбиваясь в лихорадочный ком. Никакой это не сон и не обморок. Камень под ногами был слишком мокрым и холодным, запах тухлой браги слишком тошнотворным, а пальцы этого ненормального держали ее за плечо слишком больно и реально.

Она подняла телефон. Экран снова вспыхнул. Батарея — тридцать семь процентов. Ни одного деления сети.

— Это смартфон, — хрипло сказала она, глядя снизу вверх на незнакомца. — В нем фонарик. И я ничего не крала. Я была в Москве. В башне «Федерация». На сорок втором этаже. Примеряла это дурацкое тряпье перед сдачей проекта. Потом ударила гроза, заискрила ручка двери, и я вывалилась сюда.

Мужчина слушал ее с каменным лицом. Ни один мускул не дрогнул на его заросшей щетиной физиономии. Только брови медленно поползли к переносице.