Прекраснейший - страница 2

Стилем эта пожилая женщина не обладает, но не мне судить. Я не стирала свою одежду уже несколько месяцев.

— Добрый вечер, Неола, — нарушаю тишину, продолжая рассматривать её кардиган.

Её карманы чем-то набиты, и я подозреваю чем именно. У Неолы странное хобби: она ворует чужую почту, а потом ругается с соседями, будто письма по ошибке оказываются у неё дома, и требует компенсацию за моральный ущерб. Все знают о её нелепых махинациях, но никто не решается с ней спорить.

— Лисандра, — озабоченно говорит она. — Почему ты не ухаживаешь за своим шрамом? Посмотри, сколько вокруг него рубцов! — Всплеснув руками, она тянется к моей шее, но я резко отшатываюсь.

Я не выношу, когда ко мне прикасаются без предупреждения. Даже если человек не собирается причинить мне вред.

Выражение моего лица явно пугает её, и она резко переводит тему, с важным видом поправляя седые волосы, выбившиеся из-под платка. Ещё одна изюминка Неолы — она считает, что разноцветные платки сейчас очень модны. Может быть, это и правда так, но весь её образ напоминает безумного Шляпника, съевшего килограмм галлюциногенных грибов.

— Ты так похудела! Неужели это из-за твоего нового ухажёра? Знаю я это чувство! — В её голубых глазах появляется озорной блеск. — Влюблённость равна стрессу. А стресс равен похудению. Даже завидую тебе.

— О чём речь? — медленно спрашиваю я.

Она удивлённо смотрит на меня, оглядывает подъезд и наклоняется ближе, понижая голос:

— Ну как же? Паренёк здесь ошивается. Всегда в кепке и в чёрной куртке. Высокий такой и в плечах широкий. Несколько раз уже видела, как он стоял возле твоей двери по несколько минут, а потом уходил. — Она делает паузу. Я продолжаю всматриваться в расплывчатые черты её лица. — Поссорились, да? А теперь он бегает и думает, как бы извиниться?

— Наверное, этот человек ошибся дверью. У меня нет ухажёра, — растерянно говорю я.

— Нет-нет, он точно не ошибся. Я следила за ним через глазок. Он буквально пару минут назад приходил. Как только ушёл, я сразу постучала к тебе. Я хотела тебе раньше сказать, но ты несколько месяцев не открывала дверь, — тараторит она, пристально меня разглядывая.

Она пытается убедить меня, что у меня есть ухажёр, или запугать? Скорее второе. Страх поднимается откуда-то из живота, постепенно сковывая грудь и горло.

Какой-то мужчина стоял уже несколько раз за моей дверью и… и что? Зачем? Мне надо вызвать полицию? Или, может, стоит переехать? Почему этот человек следит за мной?

А если он приходил, пока меня не было? Если я открывала ему дверь? Если впускала в квартиру? Я даже не могу сказать, что происходило здесь последние три месяца.

Задыхаясь, я вваливаюсь в квартиру и лихорадочно запираю все замки. Бегу ко всем окнам по очереди и задвигаю шторы.

Страх липнет к телу, и я снова принимаюсь расцарапывать себя, пытаясь избавиться от этого ощущения.

Забившись в угол комнаты, я распускаю волосы, делая из них щит. Пусть хотя бы что-то отделяет меня от остального мира.

Никто не обидит меня, пока меня нет.

Закрыв глаза, я чувствую, как улетаю туда, где безопасно.

Я иду по Лондону, которого не существует в реальности. По набережной, где не бывает людей. Здесь только тихая гладь воды, пурпурное закатное небо и я. Мне не приходится всматриваться в прохожих, пытаясь собрать их лица из отдельных деталей. Никто не превращается в бесформенное пятно, стоит мне отвести взгляд. Здесь всё остаётся на своих местах. Я чувствую запах типографской краски и озона — так пахнет гроза. Я могу без осуждения зайти в галерею, где висят мои картины, и просто быть.