Читать онлайн Nyxmoon - Прекраснейший

Темнота.

Затхлая комната без капли света — вот во что превратилась моя жизнь.

Грязная, облупившаяся стена стала моим отражением. Я даже не помню, какого цвета она была изначально. Впрочем, с собой у меня та же проблема. И лишь один вопрос крутится на повторе.

В порядке ли моя душа?

Насчёт души я не уверена, но вот тело в полном беспорядке. Рваные шрамы на руках бросаются в глаза и вызывают у меня отвращение к себе. Иногда мне кажется, что они единственное, что во мне осталось настоящего. Сжав зубы, провожу по ним ногтями, пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме ледяного холода.

Громкий хлопок за окном привлекает моё внимание.

Кряхтя, я встаю и выглядываю наружу. Первое, что я вижу, — мир, параллельный моему. Под моим окном звучат смех и радость. Компания из нескольких человек куда-то идёт и что-то празднует — судя по всему, они открыли бутылку шампанского.

Как это вообще может быть реальным? Как в одном мире кто-то смеётся, а другой хочет умереть? Как можно просыпаться с предвкушением нового дня, когда для кого-то очередное утро становится наказанием? Почему так? Почему мы все не идентичны?

Кусая ноготь, я снова выглядываю в окно, но людей уже нет.

На улице осень. Серая, дождливая осень. Возможно, где-то ещё сохранились оранжевые и жёлтые цвета, но не здесь. В моём мире всё давно выцвело. Потому что я живу в холодном аду.

Если не размышлять о бытии и перестать задаваться вопросами, то я могу сказать, что всё не так уж и плохо. Например, сегодня был спокойный день — без панических атак, истерик и желания покончить со всем. Разве не замечательно? Целый день прожит без необходимости собирать себя по кусочкам.

Ради интереса я иду к календарю посмотреть, когда в последний раз отмечала своё присутствие.

Двадцать восьмого октября была последняя запись. На улице всё так же грязно, поэтому я решаю, что всё ещё осень.

Видимо, я делаю успехи. Больше не пропадаю на несколько месяцев, не выпадаю из собственной жизни.

Набравшись сил от этого осознания, я решаю застелить постель, но противный звук телефона прерывает меня.

Кто может мне звонить? Не сказала бы, что некому, но я совсем не ожидаю звонков. Это может быть моя мать или сестра. И, к сожалению, ни один из этих вариантов не приносит мне радости.

Беру телефон в руки и тупо смотрю на него. Сначала даже не понимаю, что именно меня смущает. Знакомые цифры, привычный экран, уведомления, которые я давно перестала проверять. Всё на своих местах. Кроме даты.

— Нет… этого не может быть.

Второе февраля.

Зима. Сейчас заканчивается зима. Значит, я пропустила три месяца.

Мой самый длинный провал длился около двух месяцев, после чего я чуть не убила себя. А этот уже дольше.

Не глядя, отвечаю на звонок, кромсая в руке бесполезный бумажный календарь.

К чёрту его и к чёрту мои записи. С каждым днём становится всё хуже. А раньше мне казалось, что я и так на дне. Видимо, моя суперспособность — пробивать новое дно.

А так ли это? Сама ли я выбрала свою жизнь или так было суждено? Но что я могу сделать? Я пыталась, и ничего не вышло. Поэтому я больше не стараюсь.

Голос матери настойчиво призывает меня ответить.

— Я тут, — бурчу я и сажусь на пол, ожидая очередной лекции о моём «ужаснейшем» поведении.

— Лисан, чем ты занимаешься? Как ты можешь меня игнорировать? — После короткой паузы её голос становится мягче, приобретая знакомые снисходительные нотки. — Что ты там кромсала?

— Да так, эскизы, — лгу я, лишь бы она перестала задавать вопросы. Стоит упомянуть моё хобби, и разговор обычно теряет для неё всякий интерес.

— Ах, Лисан, ты заставляешь меня нервничать, когда подолгу не берёшь трубку. Чем ты вообще можешь быть занята? У тебя ни работы, ни стремлений. И не надо мне говорить, что ты рисовала. Когда же ты наконец возьмёшься за ум? — Её голос постепенно становится громче, и я решаюсь промычать в трубку, чтобы обозначить своё присутствие. — Ты знаешь, какое сегодня число? И как насчёт…

Её голос уходит на второй план, потому что сейчас всё на свете интереснее, чем слушать её. Стыдно ли мне? Да, но я привыкла с этим жить.

Паутина в углу комнаты — верный признак того, что я пропала на несколько месяцев. Ну, теперь, по крайней мере, я не так одинока.

Маленький паук, создавший дом в моём доме, достоин уважения. Ведь он сам всё сделал. Не спрашивал, не волновался. Он просто заявился ко мне в комнату и стал здесь жить. Он свободен, хоть и бессознателен. Ему не нужно объяснять своё существование, оправдываться за него или заслуживать право занимать чужое пространство. Мы похожи, только я иногда проявляю сознание — как, например, сейчас.

— Когда ты приедешь? Я хочу, чтобы ты приехала и попросила прощения у отца. Если тебе повезёт, он примет тебя обратно. Устроим это на его юбилей.

Последние слова заставляют меня снова прислушаться к разговору.

— Конечно, как скажешь, — отвечаю я и, зевая, кладу голову на сгиб локтя.

— Нет, Лисандра, ты послушаешь меня сейчас очень внимательно. — Её тон холоднеет на несколько градусов, отчего я невольно выпрямляюсь. — Ты придёшь к отцу хорошо одетая, вкусно пахнущая и с дорогим подарком в руке. А на лице у тебя будет улыбка и искренность. Ты попросишь прощения и поклянёшься, что будешь вести себя разумно. Я не собираюсь больше терпеть эту катастрофу. Слишком много людей обращают внимание на вашу ссору. Ты меня услышала?

Злые слова так и крутятся у меня на языке. Я проглатываю их, потому что какой в этом смысл? Она всё равно услышит только то, что захочет. Для неё я давно перестала быть дочерью и превратилась в проблему, которую необходимо скрыть от посторонних глаз.

— Я тебя услышала, — безразлично говорю я, сбрасывая звонок и отшвыривая телефон.

Каждый разговор с этой женщиной превращает меня в мишень. Каждое её слово — очередной дротик, попадающий точно в яблочко. А яд медленно растекается по крови.

С недавних пор она ненавидит меня, хоть и не говорит это вслух. Корни её ненависти проросли ещё очень давно, но три года назад из них выросло грёбаное дерево. И всё потому, что я бросила элитный медицинский институт на втором курсе в погоне за мечтой.

Одно из правил жизни: мечты не исполняются, если ты трус. Я мечтала открыть свою выставку картин, прославиться и разбогатеть. Мне казалось, что достаточно просто захотеть чего-то настолько сильно, чтобы однажды это стало реальностью. Как? Понятия не имею, но хотела этого и не видела препятствий. Как можно заметить, всё пошло не по плану.

Выгнув шею, я снова смотрю на своего маленького соседа, ожидая его совета. Но даже ему нет дела до меня; он расширяет свой дом.

Красивая ловчая сеть не спасает от неприятного ощущения под кожей. Такое чувство, словно меня облепил рой комаров, оставляя болезненные укусы. Почесав шею, перехожу пальцами на живот, пытаясь успокоиться. Но становится только хуже. Уже через минуту я деру кожу на теле, чувствуя себя облитой грязью.

Влетаю в ванную и прыгаю под душ, наблюдая, как вместе с грязью уходит и липкое ощущение на коже. Стало легче, но осадок на душе остался. Он всегда остаётся и с годами лишь копится. Боюсь, когда-нибудь я сама в себе утону.

Пытаясь стянуть футболку под струями холодной воды, я поскальзываюсь и больно ударяюсь плечом о кафель.

Зарычав в отчаянии, я выхожу из душа, нащупывая полотенце, но нахожу лишь нечто липкое на раковине.

Надеюсь, это не ядовитая плесень.

Я не могу разглядеть что это, потому что здесь слишком темно.

Приоткрыв дверь ванной, я вижу, во что вляпалась рукой.

Все-таки плесень.

Бормоча под нос ругательства, я смываю её мощной струёй воды.

Покончив с этим, я устало прислоняюсь к раковине. Мне не нравится эта комната. Она слишком… не могу подобрать слов. Здесь всегда происходят плохие вещи. Наверное, из-за интерьера?

Плитка на полу местами выщерблена, и в выбоинах чернеет застарелая грязь. Зеркало над раковиной покрыто мелкими трещинами. Однажды мне настолько не понравилось увиденное, что я решила разбить его. Теперь оно похоже на паутину, но не такую красивую, как у моего соседа. В моей паутине нет большого осколка.

Заглянув под раковину, нахожу старенькую футболку и спортивные штаны. Наконец-то можно покинуть это ужасное место.

На кухне пахнет не лучше, чем на помойке. Плита почти целиком скрылась под стопкой жирных коробок из-под пиццы. Над маленьким столом кружатся мошки, а на полу среди сигаретных окурков валяются пустые блистеры от лекарств, смятые упаковки и прочий мусор.

— Целый пир для паука. — Я перевожу взгляд с мошек на гору посуды в раковине. — Откуда, чёрт бы меня побрал, у меня столько посуды?

Одна из причин, почему я ненавижу провалы, — я совершенно не помню, чем занималась. Я просто существую так, как мне кажется правильным, но потом мне приходится разгребать эти завалы. Иногда я думаю, что живу с незнакомцем, который пользуется моим телом, оставляет после себя беспорядок и совершенно не собирается убирать.

Небрежно завязав влажные волосы в пучок, я с опаской подхожу к раковине.

Раньше мои волосы казались мне укрытием от чужих взглядов. Я могла спрятаться за ними, опустить голову и хотя бы на время перестать чувствовать себя выставленной напоказ. Но теперь это потеряло смысл: я почти перестала выходить на улицу.

Стричься я не стала. Привыкла к тому, что волосы доходят мне до бёдер. Если бы они были шелковистыми и гладкими, цвета бледного золота, возможно, я даже любила бы их. Но, увы, всё с точностью до наоборот. Непослушные, ломкие, чёрные и отпугивающие.

Возможно, волосы — отражение души? Если так, то я проклята с рождения.

Моргнув, начинаю искать чистый стакан. Не нахожу, поэтому включаю воду и пью из ладоней.

Напившись, я подхожу к окну и впускаю холодный февральский воздух. С улицы доносятся голоса, шум машин, запах жареной еды и… канализации.

Как же без этого?

Возле окна стоит старое оранжевое кресло. На вид жёсткое и совершенно непригодное для отдыха, с выцветшей обивкой и торчащими нитками. Но я-то знаю, насколько оно уютное.

Оно нещадно скрипит, пока я забираюсь на него.

— Пощады не будет, терпи, — обращаюсь я к нему.

Закинув ноги на подоконник и подперев рукой щёку, я осматриваю всё, что успела натворить в квартире.

Она очень маленькая, но мне хватает места: кухня, совмещённая с коридором, одна комната и крошечная ванная.

Денег на более просторную квартиру у меня практически нет, да и желания переезжать тоже.

Я привыкла к ней за три прожитых года. Но до меня она выглядела лучше. Надо бы когда-нибудь навести здесь порядок.

Увидела бы Элизабет — моя мать — в каких условиях я живу, точно упала бы в обморок. Она предпочитает чистоту, минимализм, дорогую обстановку и белый цвет. То есть моя полная противоположность.

Ковыряя ногтем отвалившийся кусочек штукатурки на стене, я теряю счёт времени. И только несколько громких ударов в дверь заставляют меня вскочить на ноги.

Что я сделала?

Осторожно пробираюсь к двери, наступая на какие-то крошки, впивающиеся в ступни. Опустив взгляд, вижу придверный коврик с засохшей грязью. Резко отступаю от него и натыкаюсь на вешалку. Пальто на ней выглядит жутко.

Лучше я не буду смотреть в этот угол по ночам.

Посмотрев в глазок, я шумно выдыхаю и открываю дверь соседке.

Опустив взгляд, я невольно окидываю её одежду. На ней футболка с логотипом очередной рок-группы, которую она, скорее всего, даже не слушает. Поверх неё — кофта с перламутровыми пуговицами, а завершает этот шедевр бесформенный кардиган цвета засохшей горчицы. И, конечно, её любимые пушистые розовые тапочки.