Псы макового поля - страница 4

Ананд прислонилась к столу. На стене висел календарь с трактором. Четвёртое августа обведено красным, и поверх подписано: «ТЬЮ».

– Сэр, у неё одежда мокрая насквозь. Борозда сухая, дождя не было неделю. От неё пахнет тиной. Она откуда-то из воды пришла, ночью, одна, без полотенца и без сумки. И у неё на обеих руках синяки выше локтя. Свежие. От пальцев.

Мерсер молчал.

– Кто-то держал её за руки, сэр. Крепко. А через несколько часов она мёртвая, – сказала Ананд.

– Или свалилась пьяная в канаву, а синяки ей кавалер на танцах поставил. Там у вас канав больше, чем дорог.

– Тогда пусть это скажет патологоанатом. Не я и не вы.

Опять пауза. Она слышала, как он постукивает ручкой по столу.

– Людей не дам, – сказал Мерсер. – Ни одного. Хочешь – веди сама, со своим слифордским констеблем. Патологоанатома вызову. Но запомни, Ананд. Если это пустышка, если девка просто упала… Второй раз я тебя прикрывать не стану.

– Я знаю.

– Ты знаешь, – повторил он и положил трубку.

Ананд постояла с гудящей трубкой в руке. Потом опустила её на рычаг.

Руки у неё были холодные. Она сунула их в карманы плаща и вышла.

Над полем висело всё то же серое небо. Криминалисты в белом ходили по борозде. Фотограф щёлкал вспышкой. Восс стоял у весов и смотрел на неё, комкая платок.

У ворот стояла смотритель с собакой. Мужчины рядом уже не было. Она смотрела прямо на Ананд и не отводила глаз.

Ананд выдержала этот взгляд. Первой отвернулась смотритель: нагнулась к псу и стала трепать его по седой голове.

Ананд посмотрела на свои туфли. Глина на них подсохла и пошла трещинами.

В Слифорде надо будет купить сапоги.

Пятница, 7 июля 2000. До приезда Тью – 28 дней.

Патологоанатом приехал в одиннадцатом часу, из Лестера. Пожилой, лысый, в зелёных резиновых сапогах, которые он достал из багажника и надел, сидя на крыле машины. Сапоги у него были свои. Роан это отметила.

Он долго сидел над Нелл. Что-то говорил городской, та записывала. Фотограф щёлкал. Потом двое в тёмных костюмах принесли носилки и мешок.

Роан стояла у ворот. Кол давно увёл людей, а она не уходила.

Нелл пронесли мимо неё в мешке на молнии. Носильщики шли осторожно, по одной борозде, как велела городская. Фургон похоронной конторы, тёмно-серый, без надписей, развернулся у ворот и пошёл по дамбе к Слифорду. Роан смотрела ему вслед, пока он не стал точкой.

Тарн сидел у её ноги и тоже смотрел.

– Смотритель.

Роан обернулась. Городская стояла рядом. Плащ у неё был в земле до колен.

– Ваш управляющий говорит, сок пропадёт.

– Пропадёт. Ему один день сидеть. Завтра засохнет на коробочке, его уже не соскрести.

Ананд посмотрела на поле. Смотрела долго, и по лицу ничего нельзя было понять.

– Дальние ряды, за той межой, можете собирать. Сюда – никто. Лента стоит, пока я не скажу.

– Поняла.

– И ещё. – Ананд достала блокнот. – В шесть я жду вас в клубе. Нужно записать ваши показания. Полностью.

– Я уже всё сказала.

– Полностью, – повторила Ананд и пошла к машине.

Восс уже бежал к Роан по меже, расставив руки. Он слышал.

* * *

К двум часам сборщики вышли на дальние ряды. Сок был уже тугой, тёмно-бурый, скребки шли по нему с трудом. Бабы ругались вполголоса. Кол ходил между рядами и показывал, где брать.

В три понесли к весам.

Весы стояли под навесом у конторы: железная платформа, гири, рядом стол с журналом. На столе лежал карандаш, остро заточенный. Нелл всегда точила его ножом, сама, и стружку собирала в ладонь.