Псы макового поля - страница 5

Восс подошёл к Роан у ворот, вытирая лоб. Попросил посидеть на весах, пока «Брандт» не пришлёт замену: больше некому, остальные путают граммы. Роан села на её место.

Она открыла журнал. Почерк был круглый, аккуратный, буквы стояли одна к одной. Фамилия, вес банки, вес чистого сока, подпись сборщика. Последняя страница: четверг, шестое. Последняя строчка в шесть вечера: «Финч Д. – 214 г». Ниже Нелл провела черту по линейке, как делала каждый вечер, и написала итог за день.

Роан смотрела на эту черту. Карандаш в руке не двигался.

– Клэй. Ты будешь писать или нет?

Перед весами стояла Мэгги Хоулт с банкой. Роан взяла банку, поставила на платформу, сдвинула гирю.

– Сто восемьдесят шесть.

– Чего так мало?

– Сколько собрала.

– Двести было бы, если б с утра. – Мэгги вытерла руки о фартук. – Засох, пока они там своё делали.

За ней встали другие. Женщины ставили банки на край стола и не уходили. Говорили, будто между собой, но громко, чтобы Роан слышала.

– Пила она. Я сама видала, в пабе джин брала, бутылкой.

– Приезжая. Им что, им терять нечего.

– Ночами шлялась. Дженни моя говорит, к озеру бегала купаться. Голая, говорит.

– Ну уж голая.

– А чего мокрая тогда лежала?

Помолчали.

– А в четверг они с Воссом в конторе орали, – сказала младшая Финч. – Я мимо шла. Дверь закрыта, а слышно.

– Из-за чего?

– Почём я знаю. Она орала, он орал.

– Восс-то при чём. Сама упала. Пьяная, в темноте. Об столб.

– Об столб, – согласились сзади.

Роан взвешивала и писала. Она никого не поправляла. Кивала, когда к ней поворачивались. Версия складывалась сама, слово к слову, без неё. Роан не мешала. Она смотрела на банки на краю стола и считала, кто на них живёт. Мэгги с дочерью. Финчи и их лежачая мать. Паи, семь ртов на одну надсечку. Пусть говорят: пьяная, сама. Пусть так и будет.

– А Молли где? – спросил кто-то.

– Дома ревёт. Подружки ж были.

– Не до работы ей.

Старший Финч поставил последнюю банку и заглянул через плечо Роан в журнал.

– Сколько за день?

Роан сложила столбик.

– Тридцать восемь кило четыреста. С дальних рядов только.

Финч присвистнул.

– Да хоть со всего поля. В прошлом году в эту пору по семьдесят в день выходило.

– В прошлом году апрель сухой был.

– Тью таких цифр не любит, – сказал Финч и ни на кого не посмотрел.

Все замолчали. Про Тью вслух не говорили. Все и так помнили, что до приёмки четыре недели.

Люди начали расходиться. Мэгги Хоулт задержалась. Она взяла свою пустую банку, повертела в руках и поставила обратно.

– Во вторник-то, – сказала она тихо, – она у вашей калитки стояла. Я из лавки шла…

– Мэгги. – Кол подошёл со стороны конторы, с ведром в руке. Сказал спокойно, без нажима. – Тебя Дженни зовёт. Вон, у ворот машет.

Мэгги оглянулась на ворота. Никакой Дженни там не было. Она посмотрела на Кола, потом на Роан. Потом опустила глаза, взяла банку и ушла.

Кол поставил ведро и ушёл тоже.

Роан сидела над журналом. Мэгги видела, думала она.

* * *

Дом Клэев стоял на краю деревни, последним перед дамбой. Кирпичный, низкий, с шиферной крышей. Отец родился в нём, и дед.

Отец сидел у печи. Июль, а он топил и сидел в пальто, ноги укрыты пледом. Последние два года он мёрз всегда. Лицо у него стало серое, губы синеватые. Доктор из Слифорда говорил про сердце и выписывал таблетки, а отец их ел горстью и не верил.

Тарн прошёл к нему и лёг у ног. Отец опустил руку и нашёл псу загривок, не глядя.

Роан поставила чайник.