Но больше всего бояре гордились своими бородами. А бороды у них были большие, пушистые. У Буйносова – широкая, словно лопата, у Курносова – длинная, как лошадиный хвост.
И вдруг вышел царский указ: брить бороды. При Петре заводили на Руси новые порядки: и бороды брить приказывали, и платье иноземного образца заводить, и кофе пить, и табак курить, и многое другое.
Узнав про новый указ, Буйносов и Курносов вздыхали, охали. Бороды договорились не стричь, а чтобы царю на глаза не попадаться, решили притвориться больными. Однако вскоре сам царь о боярах вспомнил, вызвал к себе.
Стали бояре спорить, кому идти первому.
– Тебе идти, – говорит Буйносов.
– Нет, тебе, – отвечает Курносов.
Кинули жребий, досталось Буйносову.
Пришёл боярин к царю, бросился в ноги.
– Не губи, государь, – просит, – не срами на старости лет!
Ползает Буйносов по полу, хватает царскую руку, пытается поцеловать.
– Встань! – крикнул Пётр. – Не в бороде, боярин, ум – в голове.
А Буйносов стоит на четвереньках и всё своё твердит:
– Не срами, государь.
Разозлился тогда Пётр, кликнул слуг и приказал силой боярскую бороду резать.
Вернулся Буйносов к Курносову весь в слезах, держится рукой за голый подбородок, толком рассказать ничего не может.
Страшно стало Курносову идти к царю. Решил боярин бежать к Меншикову, просить совета и помощи.
– Помоги, Александр Данилыч, поговори с царём, – просит Курносов.
Долго думал Меншиков, как начать разговор с Петром. Наконец пришёл и говорит:
– Государь, а что, если с бояр за бороды брать выкуп? Хоть казне польза будет.
А денег в казне как раз было мало. Подумал Пётр, согласился.
Обрадовался Курносов, побежал уплатил деньги, получил медную бляху с надписью: «Деньги взяты». Надел Курносов бляху на шею, словно крест. Кто остановит, привяжется, почему бороду не остриг, он бороду приподнимает и бляху показывает.
Ещё больше теперь загордился Курносов, да зря. Прошёл год, явились к Курносову сборщики налогов, потребовали новой уплаты.
– Как так! – возмутился Курносов. – Деньги мной уже уплачены! – И показывает медную бляху.
– Э, да этой бляхе, – говорят сборщики, – срок кончился. Плати давай за новую.
Пришлось Курносову опять платить. А через год и ещё раз. Призадумался тогда Курносов, прикинул умом. Выходит, что скоро от всех курносовских богатств ничего не останется. Только одна борода и будет.
А когда пришли сборщики в третий раз, смотрят – сидит Курносов свежевыбрит, злыми глазами на сборщиков смотрит.
На следующий день Меншиков рассказал царю про курносовскую бороду. Пётр рассмеялся.
– Так им, дуракам, и нужно, – сказал, – пусть к новым порядкам привыкают. А насчёт денег это ты, Данилыч, умно придумал. С одной курносовской бороды, поди, мундиров на целую дивизию нашили.
