Птица-слава - страница 5

Офицер увидел Петра, закричал:

– Смирно!

Солдаты замерли. Подбежал поручик к царю, отдал рапорт:

– Господин бомбардир-капитан, рота поручика Вяземского хождению обучается!

– Вольно! – подал команду Пётр.

Поручик царю понравился. Хотел Пётр за «сено, солома» разгневаться, но теперь передумал. Спрашивает поручика Вяземского:

– Что это ты солдатам на ноги всякую дрянь навязал?

– Никак не дрянь, бомбардир-капитан, – отвечает поручик.

– Как так – не дрянь! – возражает Пётр. – Солдат позоришь. Устав не знаешь.

А поручик всё своё.

– Никак нет, – говорит. – Это чтобы солдатам легче учиться было. Темнота, бомбардир-капитан, никак не могут различить, где левая нога, где правая. А вот сено с соломой не путают: деревенские.

Подивился царь выдумке, усмехнулся.

А вскоре Пётр принимал парад. Лучше всех шла последняя рота.

– Кто командир? – спросил Пётр у генерала.

– Поручик Вяземский, – ответил генерал.

Не успели Буйносов и Курносов забыть старые царские обиды, как тут новая. Приказал Пётр собрать пятьдесят самых знатных боярских сынков и послать за границу учиться. Пришлось Буйносову и Курносову отправлять и своих сыновей.

Поднялся в боярских домах крик, плач. Бегают мамки, суетится дворня, словно и не проводы, а драка какая.

Расходилась буйносовская жена.

– Единого сына – и бог знает куда, в иноземщину, чёрту в зубы, немцу в пасть! Не пущу! Не отдам!

– Цыц! – закричал Буйносов на жену. – Государев приказ, дура! В Сибирь захотела, на дыбу?

И в доме Курносова крику не меньше. И Курносову пришлось закричать на жену:

– Дура! Плетью о́буха не перешибёшь, от царя-супостата не уйдёшь! Терпи, старая.

Через год молодые бояре вернулись. Вызвали их к царю определять на государеву службу.

– Ну, рассказывай, Буйносов, сын боярский, – потребовал Пётр, – как тебе жилось за границей.

– Хорошо, государь, жилось, – отвечает Буйносов. – Народ они ласковый, дружный, не то что наши мужики – рады друг другу в бороды вцепиться.

– Ну, а чему научился?

– Многому, государь. Вместо «батюшка» – «фатер» говорить научился, вместо «матушка» – «муттер».

– Ну, а ещё чему? – допытывался Пётр.

– Кланяться ещё, государь, научился и двойным и тройным поклоном, танцевать научился, в заморские игры играть умею.

– Да, – сказал Пётр, – многому тебя научили. Ну, а как тебе за границей понравилось?

– Ух как понравилось, государь! Хочу в Посольский приказ: уж больно мне любо за границей жить.

– Ну, а ты что скажешь? – спросил Пётр молодого Курносова.

– Да что сказать, государь… Спрашивай.

– Ладно, – говорит Пётр. – А скажи мне, Курносов, сын боярский, что такое есть фортификация?

– Фортификация, государь, – отвечает Курносов, – есть военная наука, имеющая целью прикрыть войска от противника. Фортификацию надобно знать каждому военному начальнику, аки свои пять пальцев.

– Дельно, – говорит Пётр. – Дельно. А что такое есть лоция?

– Лоция, государь, – отвечает Курносов, – есть описание моря или реки, с указанием на оном отмелей и глубин, ветров и течений, всего того, что помехой на пути корабля может стать. Лоция, государь, первейшее, что надобно знать, берясь за дела мореходные.

– Дельно, дельно, – опять говорит Пётр. – А ещё чему научился?

– Да ко всему делу, государь, присматривался, – отвечает Курносов, – и как корабли строить, и как там рудное дело поставлено, и чем от болезней лечат. Ничего, спасибо голландцам и немцам. Народ они знающий, хороший народ. Только, думаю, государь, не пристало нам своё, российское, хаять. Не хуже и у нас страна, и люди у нас не хуже, и добра не меньше.