Пульсары - страница 4
И в этом вечном противостоянии, в этом скрежете несовпадающих ключей и замков, рождается та самая искра, которую вы, верующие, называете душой, а я — сознанием. Это не дар свыше. Это побочный продукт трения, результат ошибки в копировании ДНК, великолепный сбой в матрице, который вдруг осознал сам себя. Осознал свою отдельность, свою конечность и свое отчаянное, звериное желание жить.
Вы ищете утешения в вечности. Я нахожу пьянящую свободу в ее отсутствии. Если жизнь одна, если после финального выдоха наступает лишь распад на атомы, то каждое мгновение приобретает абсолютную, неразменную ценность. Каждый вдох, каждый кадр, пойманный объективом, каждое слово, выцарапанное на бумаге, — это не репетиция перед вечной жизнью, а сама жизнь, единственная и неповторимая. Мой эгоцентризм — это не гордыня, Владимир. Это высшая степень ответственности. Если нет Бога, который простит, нет и дьявола, на которого можно свалить вину. Есть только я, мои решения и их последствия. Мой личный, персональный ад и рай, которые я строю себе сам, здесь, на этой земле, из материала собственных поступков.
Вы говорите о чуде. Для меня чудо — это сам факт нашего разговора. Два абсолютно разных биологических механизма, две нейронные сети с несовместимым ПО, пытаются обменяться сигналами. Это как если бы телескоп Хаббл пытался поговорить с микроскопом. Один смотрит в бесконечную пустоту космоса, другой — в кишащую жизнь капли воды. И оба видят правду. Свою правду. Но Вселенная одна, и она равнодушно вмещает в себя и галактики, и бактерии. Ей нет дела до наших интерпретаций.
Ваша вера дает вам опору, костыль, который помогает идти по жизни. Я же предпочитаю идти без костылей, даже если приходится падать, разбивать колени в кровь и ползти. Боль — это тоже информация. Боль доказывает, что я жив. Страх смерти — лучший стимул, чтобы не тратить время впустую. А ваша надежда на загробную жизнь обесценивает эту, единственную. Превращает ее в зал ожидания, в прихожую перед настоящим домом. Я же не хочу ждать. Я хочу жить в этой прихожей, срывать обои, бить окна, переставлять мебель. Потому что другой комнаты не будет.
И когда вы молитесь своему Богу, прося его о чем-то, вы, по сути, разговариваете с идеализированной версией самих себя. С тем, кем вы хотели бы быть, — всепрощающим, всемогущим, всезнающим. Я же разговариваю с собой напрямую, без посредников. И мой внутренний диалог куда честнее. В нем есть место и ненависти, и похоти, и мелочности. Я не пытаюсь скрыть это за фиговым листком благочестия. Я принимаю своего внутреннего зверя, потому что он — тоже часть меня. Та самая первобытная сила, которая кричит «ЕБ ТВОЮ МАТЬ» в лицо равнодушному космосу.
Так что не пытайтесь подобрать ключ к моему замку, Владимир. И не предлагайте мне свой. Давайте просто признаем, что мы — разные конструкции, созданные для разных целей. Вы — чтобы сохранять. Я — чтобы разрушать и строить заново. Вы — якорь. Я — ледокол. И пока ваш якорь держит корабль в тихой гавани веры, мой ледокол идет вперед, ломая лед иллюзий, просто потому, что движение — это и есть его единственное предназначение. Даже если впереди лишь холодная, темная вода и вечная ночь. В этом и есть моя свобода. Абсолютная.
ПРОБУЖДЕНИЕ
Пролог
Мир всегда был таким. С самого рождения Артём знал, что есть Высший Порядок, которому нужно следовать. Были Хранители, что толковали волю Порядка, и были ритуалы, которые поддерживали гармонию. Каждый день начинался с утренней молитвы-настройки, каждый приём пищи сопровождался благодарностью, а каждый вечер завершался отчётом перед незримым оком Порядка.
Похожие книги
