Пустое зеркало - страница 2

Раздражение Сунь Янь сменилось тревогой и растерянностью, но затем она разозлилась еще сильней и, не соображая, что ей следует делать, уже просто таращилась на часы.

В освещенном вестибюле не было ни души: представление началось.

И вот, когда она уже собралась расплакаться, из темноты улицы появилась фигура Пань Шулиня, толкающего перед собой велосипед. Слезы подступили к глазам, и лишь колоссальным усилием воли ей удалось сдержать их. Окаменев, Сунь Янь наблюдала, как Пань Шулинь подходит все ближе, и не могла вымолвить ни словечка.

Оказалось, что у велосипеда на полпути спустило колесо. Все ремонтные мастерские были закрыты, и Шулинь катил его целую вечность, пока наконец на проходной какого-то учреждения не обнаружил насос; но не успел добраться до театра, как покрышка снова скукожилась. Пань Шулинь то и дело утирал ладонью пот с багрового лба, вид у него был до того растрепанный, что Сунь Янь понимала: она уже простила его, хотя еще немного сердилась.

Но затем в полумраке театра случилось то, что простить нельзя.

Темп музыки нарастал – вперед, вперед, – словно гигантским шприцом осторожно впрыскивая в кровь Сунь Янь патриотические чувства.

Восхищенная, она повернулась в Пань Шулиню. Свет софитов озарял его будто на сцене: голова запрокинута, полуоткрытый рот смотрит в небо. Он спал.

Сунь Янь отвела глаза. Потом взглянула еще раз. Сердце, поначалу сжавшееся от испуга, захлестнуло гневом, а тот, отхлынув, уступил место презрению.

Пань Шулинь полностью испортил этот вечер. Она смотрела на его разверзнутую пасть. И как такой человек мог ей понравиться?! Сунь Янь отвернулась, но по-прежнему слышала, как неровное дыхание срывается с его губ. Это было невыносимо. Она не выдержала и толкнула его в бок.

Много позже она узнала, что в тот день он вернулся со своей первой ночной смены. Но отношения их с того вечера уже не вызывали в ней былого трепета. Мысли, что роились у нее в голове, больше не имели ничего общего с Пань Шулинем. На одном из свиданий, хотя встреча еще не подошла к концу, оба, не сговариваясь, стали поглядывать на часы: больше говорить было не о чем.

– Можно у тебя спросить? – поинтересовался Пань Шулинь. – Тебе не кажется, что мы друг другу не подходим?

Ошеломленная, Сунь Янь не нашла, что ответить.

– А тебе? – задала она встречный вопрос.

Но Пань Шулинь промолчал, и Сунь Янь ощутила себя в ловушке: с одной стороны, она старалась не говорить людям неприятные вещи, но с другой – считала, что нужно быть честной. А потому сказала:

– Ты очень любишь драться. Это ужасно.

Пань Шулинь улыбнулся.

– А разве я не сказал об этом с самого начала? Норов у меня скверный…

Следующее воскресенье она решила провести у сестры и с Пань Шулинем не виделась. А чуть позже он сам позвонил и сказал, что прийти не сможет, потому что на заводе проводят баскетбольный матч.

Так, без встреч, прошло две недели, а там и месяц. К Сунь Янь заглянула Чжоу Хунна. Поинтересовалась, когда у них свадьба, но, увидев смущенное лицо подруги, заподозрила неладное и пустилась в расспросы. Сунь Янь рассказала про балет таким саркастическим тоном, что Чжоу Хунна не выдержала.

– Да ты в себе вообще?! Что за бред? Он же всю ночь работал!

Точно премудрая мать, она стала отчитывать Сунь Янь. А та, глядя на раскрасневшееся лицо подруги, слышала, но не слушала, а только думала: «Он даже не симпатичный. И совсем мне не нравится. Встречайся с ним сама, если хочешь!»