Путь к тишине - страница 3

Повисла тишина. В дверном проёме возник Эммет. Его взгляд, быстрый и острый, как лезвие, пронзил дымящийся ствол в руке Пола, мёртвое тело на полу и развязанный мешок, из которого на грязные половицы выпал один самородок, тускло поблёскивая в полоске света.

— Что ты наделал? — Голос Эммета был тихим.

— Золото, — ответил Пол, и его собственный голос показался ему чужим. Он ткнул револьвером в сторону мешка. — Смотри. Его тут много. Нам его хватит надолго.

— Нам? — Эммет сделал шаг вперёд. — Ты убил старика, Пол. Ты убил его за эту жёлтую дрянь? Он был безобиден!

— Он шёл на меня! — выкрикнул Пол. — Он назвал меня вором! А мы что делали, Эммет? Мы брали! Ты научил меня брать! Так почему сейчас это вдруг плохо? А это, — он пнул мешок ногой, — сила, а не роскошь. Это наш билет! Мне нужен билет, а не дряхлый дурак!

Они стояли друг напротив друга в зловонной темноте хижины, над телом, которое уже начало стыть. Между ними лежала первая, настоящая трещина: Эммет видел ошибку — ненужную смерть, лишний шум и кровь, которая могла привлечь внимание, а Пол — логичный шаг в виде устранения помехи на пути к тому, что они всегда хотели.

Между ними повисло тяжёлое молчание. Эммет больше не спорил. Он молча поднял мешок с золотом, взвесил его на ладони и бросил обратно к ногам Пола. Этот жест был красноречивее любой тирады: твоя добыча, твоя кровь, твоя проблема.

Через час Эммет вернулся с двумя лошадьми и, не смотря на Пола, передал ему поводья.

Теперь их путь лежал на юг, в шахтёрское поселение Блэкстоун — место, где можно было сбыть добычу, узнать новости и найти более серьёзную опасность.

В комнате, снятой за десять долларов в месяц, Пол швырнул вещевой мешок на тюфяк. Они оба, даже не сговариваясь, молча приняли простую и горькую истину: это было лишь временное пристанище, очередная точка на карте их бесконечного маршрута, как и всё в их жизни.

Они взялись за поиски работы в тот же день, едва разложив скудные пожитки, потому что бездействие в таком месте было верным путём к тому, чтобы сгнить заживо. Эммет решил промышлять охотой и скупкой пушнины. Это занятие оставляло ему свободу перемещений, не требовало отчётов и позволяло всегда оставаться в тени. Он устроил Пола подсобным работником в лавку мистера Финнерти за восемьдесят долларов в месяц — деньги мизерные, унизительные, но дававшие бесценное легальное прикрытие и доступ к потоку информации.

В ту же ночь, едва получив место, Пол заявил, что не намерен долго работать за гроши — он присмотрится к потокам и людям, чтобы найти кого-то, кого можно будет «облегчить» без лишнего шума. Эммет, чистивший револьвер, лишь поднял на него взгляд, и в его обычно насмешливых глазах промелькнула тень беспокойства.

— Тебе недавно исполнилось шестнадцать. Ты уже собрался судить, кого можно облегчить? — тихо спросил он. — Дорога, на которую ты смотришь, вымощена трупами, и первые на ней — такие, как ты.

Но Пол лишь оскалился, скомкав газету и затаив свои планы глубоко в душе. Этот миг — холодный расчёт юноши против усталой мудрости мужчины — стал вторым надломом между ними, семенем того конфликта, что в итоге взрастёт в полноводную, кровавую реку, по которой они оба поплывут, уже не в силах сойти на берег.

Однажды вечером Эммет, вернувшись, застал Пола сидящим на краю кровати рядом с лампой, свет которой освещал плотную пачку денег на одеяле.