— А мы с Курносой тыкву нашли! Огромную! — похвасталась восьмилетняя Ая Бантик. — Еле из деревни дотащили! Руки до сих пор болят.
Тут же загалдел и остальной молодняк, начавший хвастаться своим «уловом» за день. Лишь ребята постарше молчали, давно взяв за правило не болтать, если не спрашивают. Жизнь на улице приучает следить за своими словами… И за чужими тоже.
Выслушав про все подвиги, мы с Лехом рассортировали добычу. Продукты и нужные в хозяйстве вещи оставили, а семнадцать медных монет понесли в каморку Шарманщика.
Эгро сидел за столом и задумчиво пялился на разобранную шарманку.
— Опять третья трубка барахлит? — со знанием дела поинтересовался Кривой, которого в последнее время Эгро серьёзно натаскивал во владении музыкальным инструментом.
— Да, — кивнул старик. — Совсем прогнила. Нужно идти к лудильщикам, но они за такую работу много денег сдерут. Одни убытки. А скоро Дрожь Земли… Ох и плохой у нас год… Сколько сегодня заработали?
— Семнадцать монет.
— Мало. Мы с Замарашкой тоже не ахти напели. Совсем обнищал народец. Видать, Старшие, пришла пора с вами серьёзно поговорить. Садитесь.
Очень неожиданное приглашение. Обычно Шарманщик с ворчанием забирал деньги, обзывал всех бездельниками и выгонял прочь. Но сегодня он сам на себя не был похож.
— Клео, Лех… — тяжело вздохнув, после небольшой паузы начал старик. — Ситуация у нас складывается печальная. Заработки на районе упали сильно, а Смотрящие в этом году подняли плату вдвое.
— Вдвое?! — возмущённо воскликнул Кривой. — Да это же грабёж! Получается, что из двадцати монет у нас только шесть останется! А ведь не только бандитам платить надо, но и стражникам! В лучшем случае на кармане три монеты оставим!
— Стражники тоже подняли свои ценники. Так что из двадцати монет всего одна нашей будет. И по всему получается, что в первый день осени мы не сможем оплатить храмовникам за Освящение. Хоть из кожи вон вылезем, но не успеем набрать нужную сумму. Понимаете, что это значит?
— Понимаем… — непослушными от волнения губами произнесла я. — И сколько наших погибнет во время Дрожи Земли?
— Пятеро. Если повезёт, то четверо.
— Кого хочешь отдать Тёмным силам? — глухо поинтересовался Лех. — Если что, то я… Я готов, чтобы за меня ты не платил. Только Клео не трогай. Пусть хоть один Старший останется, а то наши придурки по неопытности в беду вляпаются однозначно.
— Не говори ерунды, Кривой! — жёстко отбрил его Шарманщик. — Ты нужен здесь!
— Правильно, — кивнула я. — Лех у нас боец знатный и не дурак. А девочку-певицу ты себе в любом случае скоро подбирать будешь. По мне, уже пора начинать. Я, к сожалению, выросла, поэтому вызываю у мужиков не жалость, а иные желания. Помнишь, как на прошлой неделе отбивал меня у пьяного ублюдка, пытающегося затащить в подворотню и поиметь?
— Ну, вообще-то, — усмехнулся Шарманщик, — я тебя оттаскивал, чтобы не убила идиота. Ты ж ему не только лицо расцарапала, но и всё «достоинство» отбила. Но да. Менять тебя надо срочно. Мои силы уже не те, а ты сама против компании ничего сделать не сможешь. Если только ножом пырнуть и после этого загреметь в тюрьму.
— Ну и пырну! В своём праве!
— Дура. Мы не имеем прав. Никаких. Совсем. Нас можно ограбить, изнасиловать, избить или даже убить. Стража только ухмыльнётся и скажет, что Херст стал лишь чище от всякого сброда.
— Верно, — моментально сдулась я. — Скольких уже на улице навсегда потеряли… Я каждый раз вечером, возвращаясь в Башню, жду страшных вестей. Наверное, как ты, Шарманщик, никогда к этому не привыкну.
