— А кто тебе сказал, Клео, что я привык?- удивлённо посмотрел на меня Эгро. — Каждый погибший для меня был частью семьи. Пусть и такой ублюдочной, но единственной. И хотя демонстративно от горя не рву волосы на голове, но сердце плачет кровавыми слезами. За тридцать восемь лет пришлось проводить к Всеблагому многих, но всех, кто не дожил до совершеннолетия, помню поимённо.
Только если я начну вести себя эмоционально, как ваше стадо неразумное, то какой я Главный? Запомните на будущее оба: лидер не может проявлять слабость, иначе все начнут паниковать. Ведите себя жёстко, решительно. Даже если будете падать в пропасть, сделайте вид, что всё так и должно быть.
И чтобы сплотить малолетних придурков, нельзя использовать пряник. От него дети становятся слишком мягкотелыми. Улицы Херста подобного не прощают. Только палкой по хребтине можно приучить противостоять ударам судьбы! Понимаю, что жестоко звучит, но мы тут не живём, а выживаем. Знаете, как я сам попал в нашу Башню?
— Как? — хором спросили мы с Лехом.
— Это было почти сорок лет назад. У подножия самого Небесного Города жил паренёк Эгро Олес. Неплохо, кстати, жил. Семья зажиточная была. Я даже учился на музыканта. Все преподаватели говорили, что вскоре моя игра на клавесине покорит богему Небесного Города…
Этого не произошло. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, случилось страшное. Не знаю, кто донёс, но у моих родителей нашли какой-то памфлет на храмовников. Страшное преступление! Родители сгинули на каторге, а я, благодаря несовершеннолетию, остался жив. Просто сослали в Херст. В вонючем трюме вместе со скотом привезли в Дыру и выкинули на пристани. Дальше делай, что хочешь.
Беда в том, что рафинированный домашний мальчик хотел многого, особенно поесть, но не мог, не знал, как добыть пищу. Отчаявшись, стал просить еды или денег у прохожих. И часа не прошло, как местные нищие поколотили меня. На первый раз слабо, но предупредили, что если ещё раз поймают на своей территории, то просто убьют. И они, как вы сами понимаете, не шутили.
Так бы и подох в ближайшей канаве, но буквально на второй день Всеблагой сжалился над неопытным Эгро Олесом. Я встретил Худого Жеса. Он со своей шарманкой стоял на том же самом месте, где мы с тобой, Замарашка, промышляем. Старик кашлял, хрипел и издавал под мелодию ещё множество всяких звуков, которые сложно было назвать пением. Тогда я ещё не знал, что Худой Жес сильно болен и потерял голос.
Я подошёл к шарманщику и предложил свои услуги за маленький кусочек хлеба. Думал, что меня снова побьют, но Жес на удивление легко принял предложение, коротко прокаркав: «Пой». И даже шарманку свою отдал!
— Зачем? — поинтересовалась я.
— Затем, что тогда только одному из наших разрешалось у Дровяного рынка зарабатывать музыкой. Это я уже со Смотрящими после договорился о паре работающих.
Так я влился в нашу семью. И, несмотря на свой достаточно внушительный возраст, был в Башне самым неопытным. Любой семилетка знал лучше меня, как можно и нужно выживать на улицах. Сложное настало время: и морально, и физически. Но я справился.
Худой Жес умер за полгода до моего совершеннолетия. К этому моменту я уже один работал в городе. А так как имел музыкальное образование и сильный молодой голос, то пользовался определённым успехом и никогда меньше серебряного в Башню не приносил!
— Ого! Целый серебряный за один день?! А почему ты сейчас вообще не поёшь?
