Радио Паша - страница 3

Радио Паша смолкает секунды на три.

Сканирует меня своими волнами.

И добивает выстрелом в упор.

– Не думай, правда. У меня всё лучше всех.

И улыбается своей невероятной улыбкой.

Паша улыбается – и я вижу не бойца на БТР, с которого Паша спрыгнул по легенде, не Пашу на больничной койке.

Я вижу Павку – ему лет восемь-десять, он бежит, бежит, бежит по какой-то жаркой таганрогской улице; коленки исцарапаны, конопушки, загар, дерзкий взгляд и рубль в кармане.

Он всё успеет сегодня. И вернётся домой до того, как мать придёт с работы.

Павка. Павка.

– Знаешь, это были девяностые. Нас у матери трое. Мама много работала, чтоб нас обеспечить. Я за всё детство раза три деньги видел – так, чтоб за мороженым сходить.

…На мне всё горело. Всё. Я такой был, бедовый. Купят мне кроссовки в среду – к субботе нет кроссовок. Фиг знает, как я так умудрялся. Помню, мне достались кожаные кеды старшего брата. Кажется, он носил их всю жизнь. Сколько я его помню, он был в них. Просто неубиваемые. Мне их хватило на неделю. Даже подошва развалилась…

Паша сидит на кровати. Качает ногой в тапке. Ржёт.

– Теперь – сама видишь. Подарят на Новый год две пары носков – на весь год, считай, обеспечен. Одну кроссовку буду снашивать до дыр, зато вторую можно в музей выставлять будет. Всё время новенькая.

Дима выдыхает. Ему легче. Эти чёртовы связи в перебитом нерве простраиваются как-то. Криво, долго, но простраиваются. В обход всех осколков. Когда седалищный нерв прорастёт сквозь осколки – боль отпустит.

Пока нерв прорастает. По миллиметру в день. Или по полмиллиметра.

На массаж отпущено минут тридцать. Максимум сорок. Я работаю с Димой уже час. Быстрее нельзя.

Диме везде больно. Уйма операций по извлечению осколков. И когда я кладу руки на живот – больно. И когда на бедро – больно. И когда на колено, ниже которого нога ампутирована.

Диме нужно дышать. Продыхивать боль и страх.

В палату заглядывают нетерпеливые бойцы: «А можно, потом я?»

Дима улыбается мне: «Ира, вас у нас любят больше всех. И ещё Евгению».

Я думаю, здесь каждого волонтёра любят больше всех.

Но мне приятно. Я киваю бойцам:

– Можно!

В коридоре образуется очередь.

Я думаю о тех, кому больно и страшно. Кто ни во что и ни в кого не верит. Кто сегодня не вставал с койки.

К этим бойцам надо в первую очередь. Но в коридоре очередь. А под моими руками Дима. На этой неделе он впервые за два месяца спал ночью – после ампутации и всех операций.

Не зря Бог поверил в меня. Я раскачиваю спазм у Димы на бедре и дышу глубоко – чтобы Дима подстраивался под моё дыхание.

Такой спазм лечится через обострение. Вечером Диме снова потребуется обезбол. Мышцы ампутированной ноги начнут оживать – снова будет болеть и дергать, но завтра станет легче.

Дима дышит. Вдох. Выдох. Вдох.

Выдох. На выдохе я работаю с мышцей.

Вдох. Отдыхаем.

Дима смотрит на меня благодарно – у него есть три вдоха и три выдоха.

Вдох. Выдох.

Я понимаю, что иду по краю. Шаг вправо, шаг влево… нет.

Никакого права на ошибку.

Я иду по краю. И не боюсь ошибиться. Сильно, уверенно, глубоко отрабатываю мышцу. Легко это делать, когда ты – не ты. Когда действуешь руками Бога.

Мышца плавится под моими руками.

Майка у Димы становится влажной. И на лбу испарина.

Галя сидит рядом. Жена русского Воина. Будет сидеть рядом сколько нужно.

В палату заходит буфетчица:

– Обед!

Галя выходит в буфет, получать Димину порцию. Паша с энтузиазмом берётся за костыли и уносится обедать. Ещё бы! – обед в госпитале больше, чем обед: это целая серия местного сериала.

Назад Вперед

Радио Паша - страница 3

Похожие книги