Лапин действительно вчера обзвонил всех членов кафедры с просьбой собраться в десять часов сегодня на заседание.
– В общем да, – вздохнул Юрий Александрович, – я решил выдвигаться на должность ректора. Буду просить рекомендацию кафедры. Вот, собственно, и всё.
Веденина сжала губы и посмотрела в окно.
– Я именно этого и ожидала. И боялась.
– Почему боялись?
– Я вас очень хорошо понимаю, Юрий Александрович. Вам всё осточертело. Вам скучно. Вы хотите роста. Сколько вы уже завкафедрой? Пять с лишним лет? Вам сорок один. У вас есть, как говорится, здоровые амбиции. Вы умеете руководить. В этом смысле гены у вас хорошие.
Веденина натужно улыбнулась.
– Но, Юрий Александрович, вы же понимаете, что Мухин вас не пустит. И он будет вас ломать через кафедру. Первое, что он сделает – нанесёт удар по кафедре, по всем нам. Поверьте моему аппаратному опыту. Он будет вас ломать угрозой слияния кафедры. С кем угодно. С политологией или философией – неважно. Вы же давно работаете в нашей системе. Прекрасно знаете, что у нас делают, если надо освободиться от человека, которого нельзя уволить. Сокращают структуру. Или реорганизуют. Так испокон веков у нас в стране. И вы ничего с этим не сделаете. Это система. Вы сейчас идёте против неё и нас всех угробите в угоду своим карьерным устремлениям… Извините меня, но я должна была это сказать.
Веденина сняла очки и начала елозить платком по линзам.
Лапин сосредоточенно вёл машину.
– Всё, что вы сейчас сказали, Анна Сергеевна, я прокручивал в голове миллион раз. Я отлично понимаю, что бить по мне будут через кафедру. Но всё-таки есть какие-то ограничения. Он просто так не может расформировать или слить кафедру своим приказом исполняющего обязанности ректора. Для этого требуется решение Учёного совета, предварительное согласование на совете факультета и тому подобное. Для этого нужно время, и до выборов ректора этим точно никто заниматься не будет. А потом необходимость в этом отпадёт. Если я стану ректором, кафедра, разумеется, сохранится. Если Мухин – то тогда зачем ему это? Он уже ректор. Успокоится. Месть? Зачем? Лишние телодвижения, а он не любит лишних телодвижений – мы его хорошо знаем. Всё, чем ограничится – это угрозы и топание ногами. Но это надо перетерпеть, и ничего не будет. Такая моя логика. Я не прав?
– В логике здравого смысла – правы, – усмехнулась Анна Сергеевна. – Но я исхожу из логики Мухина. А в этой логике – соберут заседание совета факультета за один день. А на следующий – большой Учёный совет. И привет горячий.
– Хорошо, но ведь есть министерство. Это же всё будет выглядеть как расправа над кандидатом в ректоры. Ну не может не вызвать вопросы в министерстве.
– Я вас умоляю, – рассмеялась Веденина. – Такие вещи нормально решаются через начальника департамента – того, кто будет заниматься бумагами из Речегорска. Мухин сам поедет к нему и всё будет хорошо. Для Мухина.
– Слушайте, ну сейчас двадцать первый век всё-таки. Интернет есть – я же могу написать министру напрямую и рассказать о травле кандидата.
– Тогда ваше слово будет против слова Мухина. Он исполняющий обязанности ректора. Кого министр скорее послушает? Тем более, судя по всему, у Мухина уже есть поддержка министра. Козловских об этом, конечно, позаботился. Всё уже решено наверху, Юрий Александрович! Не будьте таким наивным!
