Рубль судьбы - страница 4

– Нет. Вы свободны. И… Лиза, – он остановил ее уже у двери. – Отмените мой вертолет на сегодня. И перенесите все утренние встречи.

– Слушаюсь.

Дверь закрылась. Он остался один на один с папкой. Она лежала на столе, безобидная и молчаливая. Просто бумага, просто чернила.

Орлов медленно подошел, сел в кресло и потянул ее к себе. Он чувствовал себя сапером, приближающимся к неразорвавшейся бомбе. Глупость. Это были документы, приносящие банку миллионы долларов прибыли.

Он открыл папку. Наверху лежало кредитное соглашение. Его взгляд сразу же выхватил знакомую фамилию – Кротов Олег Владимирович. И название проекта – «Аркадия».

Сердце снова забилось чаще. Он перевернул страницу. Приложения, графики платежей, отчеты оценщиков. Все как всегда.

Его пальцы потянулись к его любимой перьевой ручке – Montblanc, подарок на день рождения от совета директоров. Весомая, холодная, идеально лежащая в руке. Инструмент власти.

Он взял ее. Привычное движение. Поставить точку в выгодной сделке.

Он поднес кончик пера к строке для подписи. И в этот миг его взгляд упал на влажное пятно от виски, которое он сам же и оставил на краю стола. Пятно было совсем маленьким, но его блеск привлек внимание. И он вспомнил. Влажность. Контакт.

Что, если… Что, если это не было галлюцинацией? Что, если это реальность? И что, если это работает не только с теми, кто берет кредит, но и с теми, кто его дает?

Мысль была абсурдной. Но паника, которую он испытал час назад, была слишком реальной, слишком осязаемой, чтобы быть вымыслом.

Его рука замерла в сантиметре от бумаги. Он не мог этого сделать. Не мог подписать, не проверив.

Он отшвырнул ручку, как раскаленный уголь. Она с звонком покатилась по столу. Что ему было делать? Как проверить? Он не мог прикасаться к этим документам голыми руками. Не сейчас.

Орлов встал, обошел стол и подошел к сейфу, встроенному в стену. Он набрал код, приложил ладонь к сканеру. Сейф с тихим щелчком открылся. Внутри, среди папок с грифом «Совершенно секретно» и ящика с наличной валютой на черный день, лежала коробка с одноразовыми латексными перчатками. Их использовали иногда при работе с особо ценными коллекционными предметами, которые клиенты приносили в залог.

Он надорвал упаковку и натянул перчатки. Тонкий латекс плотно обтянул его пальцы, отделяя кожу от мира. Он чувствовал себя идиотом. Судьей, готовящимся вынести смертный приговор в стерильном костюме.

Вернувшись к столу, он снова взял папку. Перчатки скрипели по глянцевой бумаге. Он нашел то, что искал – раздел, подписанный лично Кротовым. Его размашистая, уверенная подпись красовалась под обязательствами.

Орлов закрыл глаза, сделал глубокий вдох и положил ладонь в перчатке прямо на подпись Кротова.

Ничего.

Ни вспышки, ни боли, ни видений. Только тихий шуршащий звук латекса по бумаге.

Облегчение, на этот раз уже настоящее, волной накатило на него. Значит, это все же был бред. Переутомление. Он почти усмехнулся своей глупости. Перчатки. Боже, он действительно начинал сходить с ума.

Он снял перчатку и выбросил ее в урну. Теперь, чтобы окончательно развеять сомнения, он должен был коснуться бумаги кожей. Прямой контакт. Последний тест.

Он протянул руку. Пальцы уже почти коснулись страницы, когда его взгляд упал на ту самую подпись Кротова. И он заметил то, чего не видел раньше. Чернила на подписи Кротова были чуть размыты в одном месте. Словно на них тоже что-то пролили. Или… Кротов подписывал эти документы мокрой от пота рукой? От волнения? Или от жадного нетерпения?