Шуба - страница 4

Димон уже возился с видеомагнитофоном, вставил кассету, щёлкнул кнопкой «play». Экран зашипел, замигал — и начал показывать титры.

Серёжа сел на пол, прислонившись спиной к дивану. Петя присел на край дивана, снял очки и протёр их о футболку. Димон устроился рядом с Петей, поджав ноги.

Фильм начинался.

На экране кто-то бежал по коридору, кто-то кричал, музыка нагнетала напряжение. Димон комментировал каждую сцену. Петя иногда отворачивался, но смотрел краем глаза. Серёжа сидел на полу, уставившись в экран. Фильм затягивал — было одновременно страшно и интересно.

Петя в очередной раз вздрогнул от скрипа двери на экране, вскочил и подошёл к окну, зажимая уши ладонями:

— Надо проветрить.

Дёрнул створку, впуская в комнату холодный воздух, и вдруг замер, уставившись в темноту. Резко замахал рукой:

— Смотрите! Медведь!

Димон даже не обернулся — он сидел, вжавшись в кресло, и не отрывался от экрана. Серёжа подошёл к Пете. Сквозь открытое окно врывался морозный воздух, и в темноте, за двором, стоял лес — чёрный, неподвижный. Между стволами мелькнула тень. Что-то большое, тёмное, двигалось плавно, беззвучно.

— Ничего не вижу, — сказал Серёжа.

— Уже ушёл, — ответил Петя. — Большой был. Прямо между сосен стоял, смотрел на дом. — Он помолчал и обернулся к Серёже. — Ты когда-нибудь видел здесь медведя?

— Отец говорит, медведи тут не водятся, — сказал Серёжа. — Лес маленький, им негде жить.

Петя недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал.

В этот момент Димон обернулся к ним, скривившись:

— Что вы там застряли возле окна? Боитесь, что ли?

Петя выпрямился, одёрнул футболку:

— Ничего я не боюсь. Просто воздухом захотелось подышать.

— Трус ты, Петя, — усмехнулся Димон и кивнул на экран. — Там как раз самое страшное начинается.

Петя посмотрел на экран, потом на окно, потом снова на экран.

— Я не трус, — сказал он тихо, но твёрдо, и вернулся на своё место. Но Серёжа видел, как он сжал кулаки, чтобы они не дрожали.

Серёжа закрыл окно и сел рядом. Димон перемотал немного назад. На экране снова скрипнула дверь. Петя зажмурился. Впрочем, до конца фильма осталось совсем чуть-чуть. Через двадцать минут по экрану побежали финальные титры. Димон вытащил кассету и сунул её в карман, довольно щурясь:

— Ну что, я же говорил — отпад.

Петя молчал, глядя в пол. Он весь сжался, будто до сих пор ждал, что из темноты на экране кто-то выскочит. Встал, поправил очки и, не оборачиваясь, пошёл в прихожую.

— Ладно, нам пора, — сказал Димон, тоже поднимаясь. — А то действительно темень какая-то.

Они оделись в коридоре, зашнуровали ботинки. Петя уже стоял на пороге, глядя в темноту. Димон обернулся к Серёже, пихнул его в плечо:

— Ты как? Нормально? Один останешься.

— Нормально, — ответил Серёжа. — Я дома.

Димон хмыкнул, развернулся и вышел следом за Петей. Дверь захлопнулась.

Серёжа остался один. Щёлкнул замком, вставил щеколду. В доме стало тихо. Только часы в коридоре тикали — мерно, навязчиво.

Постоял в прихожей, прислушиваясь к этой тишине. Потом прошёл на кухню. Достал из холодильника котлеты — две штуки, те самые, что оставила мать. Положил их на сковороду, поставил на газ. Они зашипели, запахло жареным мясом. Серёжа смотрел на шипящие котлеты и вдруг вспомнил, как мать стояла у этой же плиты и смазывала блины маслом. Через пару минут снял их, переложил на тарелку. Сел за стол. Ел, глядя в окно. За стеклом чернело, снег летел из темноты, и казалось — лес выдохнул его, чтобы спрятаться. Серёжа жевал и смотрел на этот снег, на чёрные стволы. Котлеты были горячими, но он почти не чувствовал их вкуса.