Скотоферма - страница 6

Затем Сноуболл — поскольку именно он лучше всех умел писать — взял кисть двумя суставами переднего копыта, закрасил надпись «Ферма Мэнор» на верхней перекладине ворот и вместо неё написал «СКОТОФЕРМА».

Отныне так должна была называться ферма.

После этого они вернулись к хозяйственным постройкам. Сноуболл и Наполеон велели принести лестницу и приставили её к торцевой стене большого амбара.

Они объяснили, что за время своих занятий в течение последних трёх месяцев свиньи сумели свести принципы Анимализма к Семи Заповедям.

Теперь эти Семь Заповедей должны были появиться на стене, они становились неизменным законом, по которому отныне и навсегда должны были жить все животные на Ферме.

С немалым трудом — ведь свинье нелегко удерживать равновесие на лестнице — Сноуболл забрался наверх и принялся за работу, а Сквилер, стоявший на несколько ступенек ниже, держал горшок с краской.

Заповеди были выведены на просмолённой стене большими белыми буквами, которые можно было прочесть с расстояния в тридцать ярдов. Они гласили:

СЕМЬ ЗАПОВЕДЕЙ

1. Всякий, кто ходит на двух ногах, — враг.

2. Всякий, кто ходит на четырёх ногах или имеет крылья, — друг.

3. Ни одно животное не должно носить одежду.

4. Ни одно животное не должно спать в кровати.

5. Ни одно животное не должно пить алкоголь.

6. Ни одно животное не должно убивать другое животное.

7. Все животные равны.

Заповеди были написаны очень аккуратно, и, за исключением того, что слово «друг» было написано с ошибкой, а одна из букв «S» была выведена в обратную сторону, во всём остальном правописание было правильным. Сноуболл прочитал их вслух, чтобы остальные могли услышать. Все животные согласно закивали, а самые сообразительные тут же начали заучивать Заповеди наизусть.

— А теперь, товарищи! — крикнул Сноуболл, бросая кисть. — На сенокос! Давайте поставим себе за честь убрать урожай быстрее, чем это могли сделать Джонс и его люди.

Но в этот момент три коровы, которые уже некоторое время казались встревоженными, громко замычали. Их не доили уже двадцать четыре часа, и вымя у них едва не лопалось. Немного подумав, свиньи велели принести вёдра и довольно успешно подоили коров — их копыта хорошо подходили для этой работы.

Вскоре перед животными стояли пять вёдер пенистого сливочного молока, на которые многие смотрели с немалым интересом.

— Что будет со всем этим молоком? — спросил кто-то.

— Джонс иногда добавлял немного молока в нашу мешанку, — сказала одна из кур.

— Не беспокойтесь о молоке, товарищи! — крикнул Наполеон, встав перед вёдрами. — С этим разберутся. Урожай важнее. Товарищ Сноуболл поведёт вас. Я присоединюсь через несколько минут. Вперёд, товарищи! Сено ждёт.

И животные потянулись на сенокос, чтобы приступить к уборке урожая. Когда же вечером они вернулись, оказалось, что молоко исчезло.

Глава III

Как же они трудились и потели, убирая сено! Но их усилия были вознаграждены: урожай оказался ещё более успешным, чем они надеялись.

Порой работа была тяжёлой: орудия труда предназначались для людей, а не для животных, и серьёзной помехой было то, что ни одно животное не могло пользоваться инструментом, для работы с которым требовалось стоять на задних ногах. Но свиньи были настолько сообразительны, что находили выход из любой трудности. Что касается лошадей, они знали поле до последнего уголка и, по сути, разбирались в покосе и сгребании сена гораздо лучше, чем когда-либо умели Джонс и его люди.