Читать онлайн Константин Савватеев - Смертоносные гады

Предисловие

Изначально это произведение задумывалось нами, как роман в двух частях, однако после длительного перерыва в написании, а также время, проведенного в размышлениях над этой книгой, было принято решение остановиться на последней написанной XI-й главе, в конце которой наш герой просыпается. Множество из написанных глав были в конце концов либо сокращены, либо полностью убраны из данного произведения, дабы избавить читателя от излишних философствований, которые лишь косвенно касались сюжета, а потому наш рассказ остается, хотя и коротким, но содержательным. Мы предлагаем тебе, дорогой читатель пуститься в это необыкновенное путешествие по чертогам разума нашего героя и воспринимать эту книгу, как некий аттракцион.

Глава I. Профессор

Я всегда задавался вопросом: нельзя ли каким-нибудь образом вернуться, хотя бы ненадолго в прошлое, чтобы исправить некоторые ошибки, совершенные по глупости; по незнанию; в силу каких-либо предубеждений, которые теперь уже не играют никакой роли и не имеют никакого смысла; по наивности; а также по причине дел сердечных, которые на тот момент казались чем-то очень важным, однако же теперь не только перестали быть важными, но и вовсе канули в лету, о чем вспоминать порою смешно, а иногда даже страшно и стыдно.

В то время я познакомился с одним человеком, он был профессор и доктор физико-биологических наук, изучавший влияние физических явлений на память человека. Он занимался созданием некой машины, способной проникать в самые глубочайшие слои памяти, посредством неких волн, с дальнейшим изменением отдельных фрагментов памяти, вплоть до полного их уничтожения. Эта идея показалась мне весьма интересной, так как если и нельзя было изменить прошлое, которое несомненно бы повлияло на настоящее — то хотя бы изменить его в собственной памяти, чтобы оно более не представлялось таким мрачным, каким оно представляется; или может быть даже стереть какие-то отдельные воспоминания, чтобы они более меня не тревожили и я не возвращался к ним время от времени снова и снова.

Это была уже вторая по счету его машина. Предыдущая, как мне довелось узнать из некоторых достоверных источников (о чем профессор сам предпочел бы забыть), воздействовала также на человеческий мозг, вызывая сны наяву, а так же проецировала их в пространстве. Этот эксперимент, как оказалось вызвал некоторые, так называемые «побочные эффекты», в результате которых испытуемый, добровольно согласившийся участвовать в этом эксперименте, оказался как бы «прикованным» к этой машине, вернее было бы сказать «захватил» ее всем своим разумом и в лаборатории, где эта машина в данный момент с тем самым испытуемым находится, и закрыта для посторонних. Поговаривают, там происходят довольно странные явления. А именно психо-физические проекции, вызванные в результате кооперативной работы машины и мозга испытуемого, представляют собой как бы самостоятельных существ. Вскоре после прекращения эксперимента было выявлено, что человек, находящийся в машине более не может существовать вне ее пределов, так как любая попытка «вытащить» его оттуда, обернется неминуемой гибелью для последнего; точно так же как и полное отключение сей машины грозило ему смертью. Таким образом, несчастный обречен на «вечный сон» вплоть до своей естественной смерти. Интересно отметить тот факт, что для поддержания жизнедеятельности ему совершенно не требуется ни вода ни пища, но только лишь поддержание работоспособности машины, внутри которой он находится. Однако доподлинно неизвестно, жив ли сам испытуемый, или же он давно умер, но живет лишь только его мозг, самостоятельно генерируя эти самые образы.

В общем, данный аппарат и его «обитатель» или «мозг» в данный момент не являются темой для настоящей истории и мы вернемся к этому явлению позже. Сейчас бы я хотел рассказать, что же я пережил, приняв участие в эксперименте со второй по счету машиной, сконструированной профессором Клязьминым.

Когда я вошел, профессор сидел за столом и наливал себе вина в бокал. Увидев меня, он любезно предложил разделить с ним только что откупоренную бутылку, на что я не раздумывая согласился, ибо у меня была привычка соглашаться практически на все, что предлагают даром, тем более что это было хорошее итальянское вино; позднее на бутылке я заметил надпись «Chianti», что только подтвердило мои догадки. Выпив по бокалу, мы принялись обсуждать новое изобретение, которое уже совсем скоро должно было быть испытано. И хотя это нельзя было назвать «машиной времени», в том смысле, в котором принято это понимать, однако мне все же хотелось верить, что хотя бы частично это устройство способно называться машиной времени, на что профессор Клязьмин категорически заявил, что ни о какой «машине времени» и речи быть не может в силу довольно сложных обстоятельств, которые человечество еще не способно преодолеть.

— Понимаете, мой друг, — начал профессор, — создать машину времени, как устройство, способное переносить физическое тело из одного момента времени в другой — задача не столь сложная, сколь добиться того, чтобы это тело было, во-первых перенесено в точно такое же устройство-приемник — невозможная. Вы должны понимать, что если речь идет о подобных вещах — мы не должны забывать, что любая, так называемая «машина времени» — это в первую очередь телепорт. К нему мы вернемся вскоре. Во-вторых, все эти фантастические рассказы о машинах времени и тд и тп — это вымысел людей, ничего не смыслящих в физике. Ведь время, которое представляет собой непрерывную прямую, уходящую в бесконечность, — тут он сделал небольшую паузу, во время которой наполнил оба бокала, а затем продолжил, — непрерывную, — это слово он как бы выделил, — подчеркнем это слово, ибо время движется только в одном направлении, а также не способно останавливаться или растягиваться, гм, конечно при помощи определенных субстанций, я бы даже сказал «веществ», все же способно, но этот феномен имеет лишь характер субъективный, то есть будет восприниматься лишь отдельно взятой личностью… Так вот, учитывая движение временной кривой, я пока что говорю только лишь о временной, ибо до второй и неотделимой ее части мы дойдем чуть позже, — тут он поднял бокал и отхлебнул из него, и я последовал его примеру, отхлебнув примерно столько же, может чуть больше, — так вот о временной кривой. О чем я хотел сказать? Ай, Вы меня сбили с мысли. Ладно, перейдем к делу. Как Вы наверное уже знаете, мы все это проходили в школе, наша планета вертится вокруг Солнца. Так?

— Так, — ответил я.

— Это хорошо, что так, иначе у нас круглый год стояла бы одна и та же погода. Собственно не было бы никакого года вовсе. А может и был бы, но нам пришлось бы отсчитывать определенное количество дней, за которые бы мы условно приняли понятие «год». Может быть сто, может двести, может пятьсот. Тогда представьте себе, как бы это повлияло на наш возраст. Я не говорю о биологическом старении организма, но о той цифре, которую мы условно приняли считать за возраст. Но я не об этом. — Тут профессор поднес бокал ко рту, но остановился, и глядя прямо мне в глаза сказал: — только подумайте, сколько вам было бы сейчас условных «лет», если бы наши пра-пра-пра-пра… и так далее вплоть до создания первого календаря, бабушки и дедушки приняли бы, к примеру тысячу, хотя нет… скорее шестьсот, учитывая двенадцатеричную систему, а также различные культурно-религиозные традиции, дней за один так называемый «год». — И он снова поднес бокал ко рту, но теперь уже осушил его до конца, что я в свою очередь и повторил.

— Мне кажется в одной из древних традиций именно так и принято было считать два года за один. Точнее два наших «сегодняшних» года за один «тогдашний». Или наоборот…

— Ну вот видите, все мы люди, во все времена, все измеряем числом двенадцать. А ведь если подумать, то число двенадцать на самом деле намного удобнее, нежели десять. Десять можно разделить на два, на пять — как результат полученной цифры… Цифры, которая получилась, если разделить пополам. А впрочем-то и все. Дальше только дроби, а это неудобно и никому неинтересно. То ли дело — двенадцать! Дюжину Вы можете разделить как и пополам, так и на три, и на четыре… Вот с делением на пять тут уже будут небольшие проблемы, хотя кому есть дело до пятерки, кроме как десятичной системе счисления. Никто никогда ничего не делил на пять. Так вот… На два, на три, на четыре, на шесть — и всем достается поровну. Поистине, двенадцать лучше, чем десять! Именно поэтому я не зря назвал условную цифру шестьсот, которых количество дней в году определяли бы наши предки, если бы Земля стояла, точнее висела, точнее находилась бы в одном месте, и на ней всегда стояла бы либо весна, либо лето, либо осень, ну и так далее, в зависимости от того, насколько близко бы она находилась по отношению к Солнцу. — Профессор хотел было отхлебнуть еще вина, но обнаружил, что его бокал, равно как мой — совершенно пуст. — Друг мой, налейте-ка нам еще по бокалу, а то Вы видите, я уже который раз сбиваюсь с мысли. Так вот, на чем я остановился. Ах, да, время. Не будем тянуть время, — профессор усмехнулся удачной шутке, — время есть неотъемлемая часть пространства. Точнее пространство есть неотъемлемая часть времени. В общем, они оба друг от друга неотъемлемы. Мы возвращаемся к телепорту. Мало просто переместить тело в пространстве. Его нужно так же переместить и во времени. К чему я вообще начал рассказывать о вращении Земли вокруг Солнца — так это к тому, что Солнце в свою очередь точно так же вращается по своей собственной орбите вокруг еще более огромной, нежели оно само звезды. То есть наша планета Земля, точно так же как и все другие планеты Солнечной Системы, проделывают как бы спиралевидный путь. И вот здесь-то заключается самая главная проблема, — он осушил бокал одним залпом, — допустим мы, ученые все-таки найдем способ как успешно перемещать тело для начала хотя бы просто в пространстве из точки А в точку Б, затем мы преодолеем порог времени и каким-то чудесным образом сумеем обгонять его, что для меня уже звучит как бред шизофреника, тем не менее остается одна ма-а-а-ленькая деталь, которую все эти писатели-фантасты не принимают, или не хотят принимать в расчет, а именно то, что… — он налил себе еще вина и снова осушил бокал одним залпом, а затем более грубым и серьезным голосом проговорил: — нам нужно знать точные координаты. Куда перемещать тело. Стоит Вам только залезть в подобную машину времени, вам зададут координаты пространства. Вы, с горем пополам, туда переместитесь. Но Вы тут же погибнете, ибо окажетесь в подвешенном виде в космическом пространстве, так как планета Земля в этот момент времени находилась совершенно в другом месте, или же, если говорить про перемещение вперед — будет находиться в другом месте. Так что, друг мой, это заранее проигрышное дело. Первый же испытуемый скончается на месте. Не находите ли вы это интересным? — И он усмехнулся.

— Если бы Вы высказали свою теорию…

— Это не теория, молодой человек, — перебил он меня, — это научный факт. Извините, продолжайте.

— Я не правильно высказался… Если бы Вы кому-нибудь, скажем «не тому» рассказали бы об этом… Об этом феномене. Об этом факте. Скорее всего заинтересованные лица предложили бы Вам, точнее, как это зачастую бывает, принудили бы Вас сотрудничать с ними и таки создать нечто подобное, для так называемой «аннигиляции».