Сохрани лицо - страница 2

Папа всегда говорил, что для семьи важны традиции и репутация. Важно уважение к старшему поколению, память о своих предках и прочая ерунда. Поэтому его бездушные фразы уже практически не воспринимались: «Самое важное — сохранить лицо», «Помни, не теряй лица», «Держи лицо» и бла-бла-бла. Если перевести смысл на человеческий, получалось: «Не позорься и не позорь меня».

Она медленно провела взглядом по территории своего нового учебного заведения. Масштабы поражали. Огромная площадь у которой она оказалась, вела в три направления. Впереди стоял корпус из тёмного стекла и бетона. Стерильно, бездушно.

Мозг, заточенный на выживание в интернатах, автоматически начал сканировать пространство: главный вход на южной стороне — значит, утреннее солнце будет бить в окна спален. Камеры на углах — значит, под ними слепые зоны. У восточной стены стоят огромные вековые сосны и почти касаются крыш общежития — там можно будет скрыться от посторонних глаз. Есения усмехнулась своему анализу. Старая, отточенная привычка искать лазейки в каждой новой золотой тюрьме снова взяла верх.

«Стиль — что надо, дорого и богато. Не зря папочка отвалил почти двадцать тысяч долларов всего за один семестр».

Каждая частная школа в любой стране была похожа на другую. Закрытая территория по типу интерната, возможность увидеть маму только по выходным из-за огромного количества уроков и внеклассных занятий и куча избалованных детей высокопоставленных родителей вокруг. Менялись только название и логотип на форме. И совсем неважно где — в Париже, Токио или Пекине.

Никому не нужные дети богатых родителей идентичны. Они опьянены вседозволенностью, власть их отцов словно дурманит совсем юный мозг. Обычно они относятся к другим как к второсортному дерьму, а улыбаться начинают, только узнав должность отца. Её всегда бесил этот псевдоэлитарный мир глупых детей. Поэтому Есения пыталась держаться в сторонке, не отсвечивая. В отличие от ровесников, которые, скорее всего, мечтают ворваться в международную деятельность по стопам родителей, она всегда мечтала рисовать. Без дипломатии, переговоров, лживой лести со званных ужинов. Масляная краска на холсте и только те образы, которые не дают покоя по ночам.

Она сняла капюшон своего чёрного худи и позволила себе распустить волосы. Февральский ветер обжёг щёки. Последние дни зимы не сдавались, поднимая пыль холодным ветром, и не давая ни одного намёка на весну. Но Есения не обращала внимания. Холод — это последнее, что её волновало сейчас.

Она здесь. В Китае. В том самом Пекине. В очередной закрытой суперэлитной мегасекретной школе для очень-очень крутых шишек при правительстве. В своём выпускном классе.

Медленно выдохнув скопившийся в лёгких воздух, она пошарила в потайных карманах сумки и нашла пачку любимых сигарет.

«Быстрый перерыв перед адским началом?»

Первая затяжка. Горячий дым выжег изнутри сладковатый привкус прощальных отцовских слов. Теперь здесь, в ночной тишине, она была не Ваньи, не Есенией, и уж точно не Санни. Она была просто девушкой с сигаретой, чьё будущее казалось таким же туманным и неуловимым, как кольца дыма, поднимающиеся к тёмному небу над старинным городом.

Блаженство. Только быстро тающий дым и она. Красиво, ничего не скажешь. Жаль, что нечем зарисовать. Где-то около административного корпуса мигнула камера, поворачиваясь в её сторону. Есения быстро затушила сигарету подошвой кроссовка и подняла портфель.