Сохрани лицо - страница 4

По факту, в пекинской опере никто не использовал маски — это был театральный грим. Но в нём было столько смысла, что Есения каждый раз смотрела на свою маленькую коллекцию как на настоящее сокровище.

Взяв двусторонний скотч, она аккуратно повесила первую маску практически у самого изголовья кровати. Ярко-красная — её любимая, цвета отваги и верности. Следом на стене оказались синяя и чёрная. Вопреки негативной западной ассоциации — в Китае эти цвета символизировали твёрдость и честность. Жёлтую маску, которая больше всего притягивала внимание, она поместила в самый центр стены — как императорский символ, а рядом с ней белую — как символ коварства. Слева направо расположились зелёные, фиолетовые и серые: цвета мудрости и благородства.

Есения сделала пару шагов назад и посмотрела на стену. Её традиционный ритуал посвящения на новом месте был выполнен. В каждой новой комнате она намеренно располагала маски иначе. Не потому, что забывала предыдущий порядок, а чтобы собрать новую версию себя.

Но ведь она не всегда была такой.

В начальных классах Есения всё ещё оставалась искренней с каждым. Была общительной, быстро находила друзей. Но было одно «но»: по окончании школьного курса ей приходилось покидать полюбившееся место, незнакомцев, которые иногда становились ближе семьи. И это было больно.

Каждый раз чуть сильнее.

Тяжелее всего далось прощание с девочкой по имени Клэр в частной Парижской школе. Есения по-прежнему помнила её заразительный смех и ярко-рыжие волосы. В день отъезда Клэр подарила ей самодельный брелок в форме Эйфелевой башни, которые они делали на дополнительном уроке по лепке из глины. Башня скорее была похожа на странную вилку или трезубец. Они так громко хохотали от результата, что учителю даже пришлось увести их к директору. Есения много лет хранила это странное сооружение, но вместе с очередным переездом башня потерялась. Точно также, как и потерялась Клэр среди многочисленных контактов в её телефоне.

Поэтому к средней школе она отстранилась — стала той, кто никого к себе не подпускает. Сама себе на уме. Так было проще для всех: ничьи сердца не разбивались, ничьи слёзы не проливались. Долгие прощания сменились тихим и быстрым цоканьем каблуков по кафелю школьного коридора.

«Были знакомы? Спасибо. Надеюсь, больше не увидимся».

Симпатичные парни сменялись ещё более симпатичными. Она могла позволить себе маску недоступности с одним или сменить её на эмпатию к другому. Но никто и никогда не видел её настоящую.

Есения довольно быстро осознала, что маски — это часть её образа, как в пекинской опере, где все персонажи в гриме. Настоящее лицо актёра скрыто — зрителю показывают только роль. И только цвета могли дать подсказку о намерениях персонажа.

«Какого цвета маску ты выберешь сегодня, Есения?»

Первую половину сборов она потратила на фиолетовые стрелки. Рисование было её тайным хобби, но рисовать на лице никто не запрещал. Тонкая фиолетовая линия в этот день стала для неё символом хладнокровия. Второй короткий хвостик стрелки сделала чёрным, для уверенности.

Оставшаяся половина времени ушла на выбор туфель. Частные заведения в любой стране навязывают уродливую школьную форму, а Есения всегда первым делом читала регламент. Если составитель забыл указать обувь — это давало ей зелёный свет на любую безумную пару из её бесконечной коллекции.

Обувь была третья страстью Есении после рисования и макияжа — и единственным, что объединяло их с матерью. Шопинг и примерка обуви стали связующим ритуалом. Любой повод и эмоция становились началом долгого хождения по бутикам, где цены за одну пару равнялись нескольким зарплатам чиновника среднего звена.