Спотинг - страница 2

Расселись. Максим — на диване, обхватив колени. Костян — в кресле, развалившись, будто пришёл смотреть футбол. Серёга — на полу, прислонившись спиной к дивану, нервно крутил в пальцах незажжённую сигарету. Жека стоял у телевизора, как лектор перед аудиторией.

— Смотрите, — начал Жека, подключая кабель. — Видео снял школьник. Стоял на другой стороне улицы, снимал голубей. Услышал крик, перевёл камеру. Качество отвратительное, но лучше, чем с городских камер.

Он вывел на экран стоп-кадр. Девушка в светлом пальто. Рука вскинута. Рот открыт в крике.

— Вот она. За секунду до.

Жека пролистнул несколько кадров вперёд.

— А вот начало формирования кокона.

На экране вокруг фигуры девушки появилось едва заметное белёсое свечение. Оно было неярким, размытым, словно кто-то провёл ластиком по краям её силуэта.

— Дальше — самое интересное. Я прогнал видео через покадровый анализ. Съёмка велась с частотой тридцать кадров в секунду. В момент, когда кокон становится видимым, частота... не меняется. Но движение внутри него — вот, смотрите.

Он вывел на экран серию стоп-кадров, выстроенных в ряд. Девушка внутри белёсой пелены. Следующий кадр — её силуэт смещён влево. Следующий — ещё левее, но при этом как будто размножен, наложен сам на себя.

— Видите? — Жека постучал пальцем по экрану. — Она движется быстрее, чем камера способна зафиксировать. Поэтому возникает эффект смазывания. Шлейф. Как на длинной выдержке, но в реальном времени. Вывод: внутри кокона время течёт иначе. Или она движется с ускорением, которое человеческое тело выдержать не может.

— И что это значит? — спросил Костян, отхлёбывая пиво. — Что её размазало по времени?

— Не перебивай, — отмахнулся Жека. — Теперь смотрите сюда. Момент схлопывания.

Он переключил на последние кадры видео. Кокон на экране начал уменьшаться в размерах. Но при этом края его, наоборот, истончались и расширялись наружу, как круги по воде.

— Визуально кажется, что сфера сжимается к центру. Но если смотреть по пикселям, она расширяется. А объект внутри теряет плотность. Вот тут, — он ткнул в предпоследний кадр, — её силуэт ещё различим. А вот тут, — следующий кадр, — уже нет. Не схлопнулась. Растворилась. Как будто на молекулы.

В комнате повисла пауза. Серёга нервно переломил сигарету пополам, даже не заметив этого.

— Я тебе скажу, что это, — произнёс он тихо, но с напором. — Только ты не смейся. Я серьёзно. Первое послание к Фессалоникийцам. Глава четвёртая. «Потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе». Восхищение Церкви. Люди исчезают. Внезапно. Без предупреждения. Один берётся, другой остаётся. Всё сходится. Один в один.

— Один в один, — передразнил Костян. — Только восхищение у тебя выглядит как жестокая казнь. Ты кадры видел? Она билась там, как в агонии. Это, по-твоему, вознесение? Похоже скорее на неудачный эксперимент.

— Согласен, — кивнул Жека. — Религиозная версия не выдерживает критики. Слишком много несоответствий. Во-первых, нет никакой корреляции с праведностью жертв. Во-вторых, нет свидетелей вознесения в классическом смысле — никто не видел света, ангелов, трубного гласа. Только белая муть и агония. Я склоняюсь к физическому объяснению. Микро-чёрные дыры. Квантовые флуктуации пространства-времени. Возможно, коллайдер где-то накосячил. Возможно, это природное явление, которое мы раньше не фиксировали из-за отсутствия повсеместной съёмки.