Спотинг - страница 4

Из прихожей донёсся шум — друзья всё ещё топтались у двери, не в силах разойтись. Спор, начавшийся в комнате, перекинулся на лестничную клетку, а затем снова втянулся обратно в квартиру, потому что Жека вспомнил, что забыл кабель от телевизора.

— Я тебе говорю, пузырьковая! — Костян уже стоял в дверном проёме, но продолжал жестикулировать. — Все эти ваши параллельные вселенные — это мыльные пузыри. Лопаются — и всё. И мы в одном из них.

— Это антинаучно, — Жека, наматывая кабель на кулак, даже не обернулся. — Теория мультивселенной не подразумевает лопающихся пузырей. Она подразумевает ветвление. Линейное развитие с точками бифуркации.

— А я считаю, что всё проще, — встрял Серёга, уже успевший натянуть куртку наизнанку. — Нет никаких пузырей. Есть одна линия. И мы все на ней. Просто кто-то с неё соскальзывает.

— Куда? — спросил Костян.

— А я откуда знаю? В никуда. В изнанку. В место, которого нет.

— Бред.

— Сам ты бред.

Они вывалились на лестничную клетку, продолжая переругиваться. Максим закрыл за ними дверь и повернул замок.

В квартире стало тихо. Только холодильник гудел на кухне да за окном шуршали шины по мокрому асфальту.

Он вернулся в комнату и оглядел последствия дружеского визита. На полу, у дивана, рассыпались чипсы — кто-то опрокинул пакет и не заметил. Пустые бутылки из-под пива выстроились в неровную шеренгу на подоконнике. Кружка с остатками остывшего чая стояла на краю стола, рискуя упасть от любого неосторожного движения.

Максим взял пакет для мусора и принялся собирать бутылки. Одна, две, три, четыре. Он сгребал их в пакет, и стекло глухо позвякивало. Потом наклонился за чипсами, собирая крошки в ладонь.

Потянулся за кружкой.

Пальцы были влажными от конденсата с бутылок. Кружка — дешёвая, керамическая, с облупившимся рисунком какого-то мультяшного персонажа — выскользнула из руки. Он попытался перехватить её на лету, но только задел пальцами. Кружка ударилась об пол, подпрыгнула и замерла.

От ручки откололся кусок. Небольшой, с фалангу мизинца. Сама кружка уцелела.

Максим посмотрел на неё. Потом на полку над раковиной, где стояли ещё четыре кружки с точно такими же дефектами. У одной не хватало половины ручки. У другой — только осколок у основания. У третьей ручка была цела, но по корпусу шла глубокая трещина, из-за которой кружка протекала, если налить кипяток.

Он усмехнулся.

— Плюс один в коллекцию, — произнёс вслух.

Поднял кружку, поставил её на полку к остальным. Пять штук. Ни одной целой. И все — результат его собственной неловкости за последние полтора года.

Он выключил свет в комнате и пошёл в ванную. Чистил зубы, глядя в зеркало на своё отражение. Лицо было уставшим, под глазами залегли тени. Ничего необычного. Обычное лицо обычного парня, который сегодня увидел, как человека разобрало на молекулы внутри белёсого кокона.

Он сплюнул пасту, прополоскал рот и вдруг усмехнулся снова. В голову пришла мысль — нелепая, шутливая, та самая, которую он завтра, возможно, расскажет Жеке, чтобы разрядить обстановку.

«А ведь больше похоже на рептилоидов, чем на секретное оружие. Серьёзно. Чтобы люди придумали такое оружие? Нет. Слишком странно. Слишком... не по-человечески. А вот рептилоиды — другое дело. У них и технологии, и мотивы. Зачем? А кто их знает. Может, собирают коллекцию. Как я — кружки с отбитыми ручками».

Мысль ему понравилась. Она была глупой, но в этой глупости было что-то успокаивающее. Страх перед неизвестным отступал, когда неизвестное обретало абсурдную, почти детскую форму.