Спотинг - страница 5

Он лёг в кровать. Потянулся к телефону, чтобы поставить будильник. Экран засветился, показывая вереницу непрочитанных уведомлений. Чат друзей гудел — Костян и Серёга продолжали спорить уже в тексте, пересылая друг другу ссылки на статьи о квантовой физике и пророчествах. Жека молчал — видимо, снова сел за покадровый анализ.

Максим пролистнул чат, не вчитываясь. Выставил будильник на семь тридцать. Положил телефон на тумбу экраном вниз.

В комнате было темно и тихо. За окном проехала одинокая машина, и звук её мотора постепенно растворился в ночи.

Он закрыл глаза.

Рептилоиды.

Смешно.

С этой мыслью — лёгкой, почти невесомой, как осколок отбитой кружки, — Максим провалился в сон.

Он проснулся от звука, который поначалу принял за автомобильную сигнализацию под окном. Звук был резким, воющим, он ввинчивался в уши и не прекращался. Максим открыл глаза. В комнате было серо — утро только начинало просачиваться сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Телефон на тумбе молчал. Он потянулся за ним. На экране — уведомление.

«МЧС информирует. В Московском регионе введён режим чрезвычайной ситуации. Всем гражданам немедленно укрыться в зданиях. На улицу не выходить. Сохраняйте спокойствие. Ожидайте дальнейших указаний. Информация будет передана по телевидению и радио. Подробная информация по бесплатному телефону: 8-800-775-17-20».

Он смахнул. Попытался открыть телеграм — не грузится. Браузер — то же самое. В верхнем углу экрана значок сети мигал и гас, мигал и гас. Связи не было.

Максим сел на кровати. Прислушался.

Сирена за окном не умолкала — та самая, знакомая с детства, система оповещения гражданской обороны. «Внимание всем». Прерывистый, нарастающий вой, от которого у любого человека, выросшего в постсоветском пространстве, автоматически сжимается что-то внутри. В школе на уроках ОБЖ им говорили: услышите такой — включайте радио или телевизор. Больше ничего не объясняли. Что делать, если радио нет, а телевизор показывает рябь, — не объясняли тоже.

Он встал, прошлёпал босыми ногами в комнату и включил телевизор.

Тот ожил. Заставка МЧС: синий фон, белые буквы. Никаких программ, никаких новостей. Только эта заставка и голос. Женский, ровный, с той особенной дикцией, которой учат на курсах экстренных дикторов. Спокойно, но без единой лишней эмоции. Как стюардесса, объясняющая правила безопасности в падающем самолёте.

— Внимание всем! Говорит управление по городу Москве Главного управления МЧС России. Граждане! В связи с чрезвычайной ситуацией всем гражданам предписывается оставаться в помещениях. Сохраняйте спокойствие. Информация о порядке действий будет передана дополнительно.

Пауза. И снова — слово в слово. Та же интонация. Те же паузы. Как будто кто-то поставил запись на повтор и ушёл.

Максим переключил канал. То же самое. Ещё один. То же самое. Все федеральные каналы, все развлекательные, все новостные — везде синий фон и этот голос, зацикленный, как молитва.

Он выключил телевизор.

В комнате стало тихо. Только сирена за окном продолжала выть, и в этой какофонии было что-то окончательное. Не учебная тревога. Не проверка системы. Что-то настоящее. То, ради чего эти системы и создавались.

Максим стоял посреди комнаты босиком, в футболке и трусах, и чувствовал, как холод поднимается от пола по ногам. Не от температуры — пол был тёплым, работало отопление. Холод шёл изнутри, откуда-то из живота, и растекался по всему телу.