Читать онлайн Мунира Вагина - Сшитые судьбою

В Москве шёл дождь. Не тот торжественный осенний дождь, под который хорошо смотреть из окна дорогого ресторана, а мелкий, настырный, почти невидимый. Он портил укладки, пачкал светлые туфли и превращал утренние пробки в медленно движущееся наказание. Анфиса Орлова опаздывала на собеседование на семь минут. Для любого другого места она бы решила, что это не катастрофа. Но Дом моды «Элизиум» не был любым другим местом.

Его стеклянный фасад поднимался над улицей холодной серебристой стеной. На тёмных панелях почти незаметно проступали буквы ELYSIUM – настолько сдержанные, будто здание считало дурным тоном сообщать окружающим, сколько оно стоит. Анфиса остановилась под козырьком, посмотрела на отражение в стекле и выдохнула. Светлые волосы она собрала в низкий хвост. Чёрное платье было простым, почти строгим, зато сидело идеально. В руках – большая плоская папка с эскизами, на плече – сумка, из которой торчал сантиметр.

– Ты не опоздала, – сказала она собственному отражению. – Ты дала им семь минут, чтобы подготовиться.

В таком варианте звучало лучше. Она толкнула тяжёлую дверь. Внутри пахло кофе, свежими цветами и чем-то ещё – тканью, духами, отпаривателями, дорогим деревом. Так пахнут места, где красота является не украшением жизни, а профессией. У стойки администратора сидела девушка с безупречной причёской. Она подняла взгляд.

– Вы к кому?

– На собеседование. Анфиса Орлова. Мастерская головных уборов и аксессуаров.

Девушка посмотрела на часы. Анфиса улыбнулась:

– Я тоже их вижу.

Администратор чуть приподняла бровь.

– Четвёртый этаж. Вас ждёт Тамара Сергеевна.

– Уже хороший знак.

– Что именно?

– Что ждёт.

На лице администратора впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку. Анфиса направилась к лифту. Она старалась не смотреть по сторонам слишком жадно, но не получалось. На стенах висели фотографии старых коллекций. Высокие женщины в платьях, которые не выглядели одеждой – скорее обещанием другой жизни. Некоторые снимки были новыми, глянцевыми. Другие – старые, почти музейные.

Перед лифтом стоял стеклянный шкаф. Внутри лежали ножницы, катушки шёлковых нитей, вышитые воротники, перчатки, старинная шляпная форма и несколько украшений. Анфиса задержалась. Среди них была длинная серебряная булавка. Совсем простая. Тонкий стержень, небольшая головка в форме переплетённых нитей.

У Анфисы внезапно защемило под рёбрами. Она уже встречала такие вещи. Не эту. Похожие. Иногда старый предмет словно тянулся к ней сам.

Она никогда никому об этом не рассказывала. В детстве однажды взяла в руки бабушкину шаль и увидела незнакомую комнату, которой не могла помнить. В шестнадцать лет нашла на блошином рынке брошь и услышала женский смех так отчётливо, будто женщина стояла рядом. Потом это почти прошло. И Анфиса научилась считать странные вспышки воображением. Мозг любит сочинять истории. Особенно если ему скучно.

Двери лифта открылись.

– Потом, – тихо сказала она булавке.

И поднялась на четвёртый этаж.

* * *

В мастерской был маленький конец света. По крайней мере именно так выглядели три женщины, стоявшие вокруг манекена.

– Всё, – сказала одна из них. – Его надо снимать.

– Через четыре часа прогон.

– Тем более.

– А второе платье?

– Не утверждено.

– Там линия бедра ужасная.

– Здесь сейчас вообще ужасно всё!

Анфиса остановилась у двери. На манекене висело платье цвета очень бледного золота. Воздушное, сложное, почти невесомое. От линии талии вниз шёл каскад мягкой ткани. И прямо по центру передней части зияла длинная неровная прорезь.

Женщина лет пятидесяти резко повернулась.

– Вы кто?

– Анфиса Орлова.

– Какая ещё Орлова?

– Та, которая на собеседование.

– Не сейчас.

– Я вижу.

– Подождите в коридоре.

Анфиса не двинулась. Она рассматривала платье.

– Чем порвали?

– Девушка, я сказала…

– Зацепили металлическим краем?

Женщина замолчала. Одна из мастериц ответила:

– Стойкой.

Анфиса подошла ближе.

– Можно?

– Нет.

– Тогда снимайте платье с показа.

Женщина посмотрела на неё долгим тяжёлым взглядом.

– Вы всегда так устраиваетесь на работу?

– Пока не знаю. Раньше меня брали быстрее.

Одна из мастериц тихо фыркнула. Старшая женщина посмотрела на часы.

– Пять минут.

– Десять.

– Семь.

– Договорились.

Анфиса положила папку на стол.

– Мне нужна тонкая золотая нить. Не блестящая. Чуть темнее ткани. И мелкие прозрачные бусины.

– Зачем?

– Сделаем вид, что так и было задумано.

Она провела пальцами над прорезью, не касаясь её.

– Зашить незаметно нельзя. Значит, надо сделать заметно красиво.

Старшая женщина скрестила руки.

– Продолжайте.

Анфиса быстро разложила ткань.

– Разрыв идёт вниз. Если просто свести края, ткань потянет. Через двадцать минут на модели всё поползёт снова. Поэтому здесь…

Она взяла портновский мел.

– …мы не прячем линию. Мы её продолжаем.

Несколько штрихов. Одна из мастериц наклонилась.

– Ветка?

– Нет. Нить.

– Какая нить?

Анфиса улыбнулась.

– Та, за которую зритель захочет потянуть.

Через несколько минут она уже работала. Игла входила в ткань почти бесшумно. Золотая нить ложилась вокруг повреждения тонкой неправильной линией, будто трещина превратилась в рисунок. Анфиса не замечала времени. В такие минуты мир вокруг исчезал. Оставались ткань, пальцы, игла и ощущение, что вещь сама подсказывает, какой хочет стать.

– Семь минут, – сказала женщина.

– Знаю.

– Откуда?

– Вы тяжело дышите.

Одна из мастериц отвернулась, пряча улыбку. Анфиса сделала последний стежок. На месте разрыва теперь шла тонкая золотая линия, которая распадалась у бедра на несколько почти невидимых ответвлений с прозрачными бусинами. Порез не исчез. Он стал частью замысла.

Тамара Сергеевна – Анфиса уже догадалась, что именно так зовут старшую женщину, – приблизилась к манекену. Провела пальцами рядом со швом. Потом посмотрела на Анфису.

– Где вы учились?

Анфиса назвала колледж.

– Опыт?

– Ателье. Театр. Частные заказы. Один очень богатый кот.

Женщина нахмурилась.

– Что?

– Хозяйка заказала ему цилиндр на день рождения.

В мастерской засмеялись. Даже Тамара Сергеевна не выдержала.

– И как?

– Кот был недоволен. Но ему шло.

Тамара Сергеевна снова посмотрела на платье.

– Когда можете приступить?

Анфиса моргнула.

– Это собеседование?

– Уже нет.

– Тогда сегодня.

– Сначала документы.

– Конечно.

Тамара Сергеевна протянула руку.

– Добро пожаловать в «Элизиум».

Анфиса пожала её.

– Спасибо.

И впервые за утро почувствовала, как сильно нервничала на самом деле.

* * *

Марина Волкова ненавидела примерки перед обедом. Особенно если обед откладывался уже второй раз.

– Нет.

– Марина…

– Нет.

– Ты даже не посмотрела.

– Я посмотрела.

– Две секунды.

– Мне хватило.

Стилист Вера закатила глаза.

– Иногда я думаю, что тебе не платье надо показывать, а результаты голосования.

– Если большинство за платье, большинство ошибается.

Марина стояла перед огромным зеркалом в примерочной в чёрном белье и открытом шёлковом халате. Красота давно перестала казаться ей чем-то особенным. Её замечали всюду. В ресторанах. На улице. В аэропортах. На съёмках. Она знала, какой ракурс любит камера, как поставить плечо, куда перенести вес, когда улыбнуться и когда не улыбаться совсем.

Иногда внимание мужчин раздражало. Иногда нравилось. А иногда она просто переставала его замечать, как шум кондиционера.

– Следующее, – сказала Марина.

Вера вышла. Марина подняла волосы и посмотрела на себя. Серо-зелёные глаза. Высокие скулы. Тонкая линия носа.

Мать когда-то говорила, что она похожа на отца. Марина почти не помнила её голоса. Слишком маленькая была. Память сохранила не лицо, а отдельные детали: запах пудры, холодную металлическую застёжку на сумке, пальцы, заправляющие ей волосы за ухо. Странно, какие вещи остаются после человека.

Дверь приоткрылась.

– Марина, стой спокойно.

– Я стою.

– Ты уже надела халат неправильно.

– Не знала, что его можно надеть неправильно.

Вера вошла с платьем. За ней появилась незнакомая девушка. Светловолосая. Тонкая. С булавками между пальцами.

– Это Анфиса, новая модистка, – сказала Вера. – Тамара Сергеевна прислала помочь.

Марина посмотрела на неё через зеркало. Анфиса тоже посмотрела. На мгновение обе замолчали. Не было ничего необычного. Обычная незнакомка. Красивое лицо. Светлые волосы. Слишком внимательный взгляд.

Но у Марины внутри вдруг что-то дрогнуло. Словно она открыла дверь в комнату, где уже когда-то была. Анфиса нахмурилась. Совсем чуть-чуть. Потом подняла руку и поправила волосы у виска.

Марина медленно опустила свою. Она только что сделала то же самое.

– Мы знакомы? – спросила Марина.

– Думаю, нет.

– Ты так на меня смотришь.

– Вы первая начали.

– На «ты».

– Тогда ты первая начала.

Вера закрыла глаза.

– Господи. Вас нельзя было знакомить.

Марина чуть улыбнулась.

– Почему?

– Потому что теперь вас две.

Анфиса подошла с платьем.

– Руку.

Марина протянула. Анфиса помогла ей надеть вещь, поправила плечо, затем присела у подола.

– Здесь длину надо убрать.

– Мне сказали оставить.

– Зачем?

– Так придумал дизайнер.

Анфиса посмотрела снизу вверх.

– А ходить тоже дизайнер будет?

Марина неожиданно рассмеялась.

– Уже нравишься.

– Я ещё ничего не сделала.

– Вот поэтому.

Анфиса заколола ткань. Потом встала и быстро провела пальцами по линии талии, собирая лишний объём. Марина снова поймала её взгляд в зеркале. Странное ощущение не уходило.

– Ты давно в Москве?

– Давно.

– А раньше здесь работала?

– Нет.

– На показах?

– Иногда.

– Фотографии?

Анфиса повернула голову.

– Ты пытаешься выяснить, где меня видела?

– Да.

– И?

– Не получается.

Анфиса пожала плечами.

– Может, у меня лицо распространённое.

Марина посмотрела на её отражение.

– Нет.

Сказала слишком быстро. И сама не поняла почему. В этот момент в примерочную заглянула Вера.

– Марина, у тебя через двадцать минут встреча с Эдвардом.

Марина сразу изменилась. Совсем немного, но Анфиса заметила.

– Он приехал?

– Едет.

– Цветы уже прислал?

– Конечно.

– Какие?

– Пионы.

– Опять?

– Богатые мужчины тоже способны на постоянство.

Марина улыбнулась.

– Передай, чтобы поставили в переговорной.

Анфиса продолжила закалывать платье.

– Поклонник?

Марина посмотрела на неё.

– Очень любопытная?

– Нет. Просто он присылает пионы в сентябре. Значит, либо очень влюблён, либо очень богат.

– Второе точно.

– А первое?

Марина чуть задумалась.

– Посмотрим.

Анфиса ничего не ответила. Но почему-то эта короткая пауза Марине не понравилась.

* * *

Через час Анфиса заблудилась. «Элизиум» оказался устроен так, будто архитектор одновременно хотел впечатлить гостей и наказать сотрудников. Коридоры переходили один в другой, лестницы неожиданно заканчивались закрытыми дверями, а один и тот же лифт Анфиса умудрилась встретить трижды.

– Прекрасно, – сказала она. – Первый день, а я уже живу здесь.

Она свернула за угол. Тупик. Справа стоял ещё один стеклянный шкаф с архивными вещами. Анфиса подошла. И замерла.

Серебряная булавка. Та самая. Странно. Она была уверена, что утром видела её на первом этаже. Наверное, перепутала.

За стеклом рядом лежала маленькая карточка: Серебряная булавка. 1998 год. Архив Е. В. Е. В.

Анфиса сама не понимала, почему эти две буквы её зацепили. Она посмотрела по сторонам. Никого. Стеклянная дверца была приоткрыта.

– Не трогать, – прочитала она маленькую надпись.

Помолчала.

– Вот теперь обязательно.

Анфиса осторожно открыла дверцу. Взяла булавку. Металл оказался неожиданно тёплым. А потом исчез коридор. Не постепенно.