Стрелок тьмы - страница 2



— Его Темнейшество не ждет, что ты будешь кружить в менуэте с маркизами, — Игнациус перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным и старым. — Бал — это просто повод собрать в одном зале всех, кто считает себя властью. Герцогов, магистров гильдий, генералов, послов Южных Королевств. Всех, кто в последнее время слишком громко обсуждает, что император Дориан стареет, а его политика на восточных рубежах слишком мягка.

— И зачем я там? В качестве пугала? — Алекс вложил приглашение обратно в папку. — Чтобы аристократы, увидев меня, вспомнили, что у Дориана все еще есть зубы?

— Ты будешь там в качестве тени, Алекс, — тихо сказал Игнациус. — Но тень должна будет укусить.

Он достал из внутреннего кармана ливреи маленький бархатный мешочек и бросил его Стрелку. Алекс поймал его одной рукой. Внутри перекатывались два тяжелых предмета.

— Цели, — пояснил Игнациус. — Герцог Валериус из Дома Полуночи и леди Элеонора Вейн, глава Железного Банка.

Алекс почувствовал, как внутри все заледенело снова, но уже не от магии. Валериус — правая рука императора, его кузен и командующий всей Северной армией. Леди Элеонора — женщина, чье слово может обрушить экономику половины континента.

— Дориан сошел с ума, — констатировал Алекс. — Убивать коррумпированного барона — это санитария. Убивать Валериуса и Элеонору на собственном балу — это самоубийство. Даже моя тьма не спасет меня от пяти сотен свидетелей и императорских боевых магов.

— Никто не просит тебя убивать их из винтовки на балу, идиот, — раздраженно прошипел Игнациус. — Твоя задача — сделать так, чтобы они не дошлидо зала. Официально. Герцог должен «подавиться перепелом» в своей карете по дороге во дворец. А леди Элеонора должна «трагически оступиться» на мраморной лестнице собственного особняка, спеша надеть диадему. Смерть должна выглядеть как цепь досадных, трагических случайностей. Паника в высшем свете — вот лучший инструмент для того, чтобы заговорщики затаились. Дориан хочет вычистить конюшни, Стрелок. И он готов ради этого пожертвовать двумя племенными жеребцами.

— Почему я? — спросил Алекс, хотя ответ он знал. — У императора есть Тайная канцелярия. У него есть ассасины из клана Шелковой Нити, которые могут заставить человека умереть от радости. Зачем вытаскивать из портовой грязи меня?

— Потому что Шелковая Нить оставляет шелк, — терпеливо, как умственно отсталому, объяснил Игнациус. — А Тайная канцелярия оставляет протоколы допросов, которые всегда могут всплыть в самый неподходящий момент. А ты, Алекс… ты оставляешь только пустоту. Когда Валериус умрет, лучшие некроманты империи будут неделю спорить, поразил его сердечный приступ или проклятие древних богов. Твоя магия не оставляет улик. Она оставляет страх перед неизвестным. А страх — это то, что сейчас держит империю Дориана на плаву.

Алекс молчал, глядя на мешочек в своей руке. Он был оружием. Инструментом. Хирургическим скальпелем, который император вынимает из ящика, когда нужно вырезать опухоль, не испачкав кровью белые перчатки.

Работа по барону была рутиной. Грязной, но понятной. Это была охота. То, что предлагал Дориан сейчас, было политикой. Это была клетка со змеями, где один неверный шаг означал не просто смерть, а полное, абсолютное стирание. Если он провалится, император первым открестится от него, а палачи ордена Правосудия будут убивать его медленно, вытягивая жилы раскаленными щипцами.