Таксидермистка - страница 4



Он не стал ждать приглашения — просто шагнул через порог, прошёл в мастерскую, огляделся. Его взгляд скользнул по стеллажам с чучелами, по столу с инструментами, по волку, и ни на чём не задержался больше чем на секунду. Он смотрел на всё с лёгким презрением, как человек, который привык видеть только красивые вещи и не понимает, как можно работать в таком беспорядке.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я заплачу, сколько скажете.

Агата закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и скрестила руки на груди. Она не любила, когда в её пространство вторгаются без спросу, но этот человек вызывал не раздражение, а настороженность. Он был слишком спокоен, слишком уверен, и в его глазах не было ни страха, ни отчаяния — только холодный расчёт.

— О какой помощи идёт речь? — спросила она.

— Мне нужна сущность. — Он сказал это так же просто, как если бы сказал «мне нужен кофе». — Говорят, вы умеете находить их и… обезвреживать. Не убивая носителей. Я хочу, чтобы вы нашли одну конкретную сущность и сделали с ней то, что вы делаете. Я заплачу.

Агата почувствовала, как пуговица в кармане нагрелась, словно реагируя на его слова. Она не стала показывать, что это её заинтересовало, но в голове уже включался механизм анализа.

— У меня есть другие заказы, — сказала она ровно. — И я не работаю с людьми, которые не говорят, кто они и что им на самом деле нужно.

Мужчина улыбнулся — тонко, краешками губ, и в этой улыбке было что-то хищное.

— Меня зовут Александр Игоревич. Я коллекционер. Не антиквариата, не картин. Я коллекционирую… события. Моменты, когда реальность даёт трещину. И я знаю, что сейчас по городу бродит нечто, что оставляет на местах убийств старинные пуговицы. Вы видели одну из них, не так ли? — Он кивнул на её карман. — Она у вас в кармане.

Агата не дрогнула. Она выдержала паузу и сказала:

— Откуда вы знаете?

— Я слежу за этой историей уже давно. И знаю, что вы — единственная, кто может остановить это. Или… не остановить. Найти. Понять. Я не прошу вас убивать. Я прошу вас найти её и сделать так, чтобы она больше не могла навредить. А я дам вам всё, что попросите.

Он достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку и написал сумму, которая заставила бы многих потерять дар речи. Агата посмотрела на цифры и не почувствовала ничего. Деньги были для неё абстракцией — они оплачивали аренду, инструменты, еду, но не приносили радости. Радость приходила от другого — от того, что она могла соединить разорванные ткани реальности.

— Я соглашусь, — сказала она, — но при одном условии. Вы скажете мне, что за сущность и почему она выбрала именно сейчас. И вы не будете врать. Я чувствую ложь, Александр Игоревич. Это моя работа.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, и на секунду Агата показалось, что в его глазах мелькнула тень — нечто старое, уставшее, почти трагичное. Но тень исчезла так же быстро, как появилась.

— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу, но не здесь. Завтра в семь вечера в ресторане «Астория». Вы будете?

— Буду, — сказала она.

Он кивнул, развернулся и вышел, не попрощавшись. Дверь закрылась за ним, и в мастерской снова воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем часов. Агата стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как пуговица в кармане пульсирует в такт её сердцу.

Она достала её, положила на стол, рядом со скальпелем, и долго смотрела на руну «Ансуз». Она знала, что этот заказ — не просто работа. За этим стояло что-то большее, что-то личное, хотя она ещё не могла понять что. Запах заказчика — тот самый, который она не могла вспомнить, — теперь смешался с запахом пуговицы, и они звучали в унисон, как две ноты, составляющие аккорд.