Читать онлайн Шон Хатсон - Темная тень

Стормонт, Северная Ирландия

Они убьют его.

У Криса Ньютона не было сомнения на этот счет.

Ему будет крышка.

Если он лажанется, то его точно убьют. Он вставил кассету с чистой пленкой в «Никон», висевший у него на шее, потом – в который раз! – проверил два других фотоаппарата и, наконец, третий, громоздящийся на треноге. Отрегулировав телескопический объектив, он поймал в видоискателе здание парламента и навел на резкость, отдавая себе отчет, что за истекшие пятнадцать минут проделывает все это в десятый раз. У него дрожали руки, и вовсе не от одного лишь студеного ветра, гулявшего по огромной лужайке перед парламентом. Он нервничал… Да нет, это мягко сказано. Он готов был наложить в штаны от страха.

С объективов сняты крышки. Все? Все. Как с экспозицией, порядок? Правильно ли установлена выдержка?

Проверить.

Проверить.

Он чувствовал себя, словно какой-нибудь чертов астронавт, делавший последние приготовления перед тем, как его зашвырнут в космос. И тут ему опять пришло в голову, что если у него не появится фотографии, то единственным местом, где его не достанут боссы, будет разве что космос.

Издатели «Мейл», исходя из результатов его работы за последние семь месяцев, нашли его годным для этого задания. Он справлялся с любым материалом – от футбольных матчей до благотворительных вечеринок, – и это производило на них впечатление, причем такое сильное, что они решили командировать его именно сюда.

Ньютон старался убедить себя, что люди вокруг нервничают не меньше. Многие курили, один прихлебывал что-то из фляжки, прицепленной к поясу. Ньютон тоже был бы не прочь промочить себе горло, чтобы немного успокоиться. Участников переговоров ждали с минуты на минуту. Они могли появиться в любой момент.

Ньютон посмотрел на часы.

Рядом с ним устроилась бригада киношников; один из них постукивал головку своего микрофона, жалуясь, что он не работает. Оператор ворочал свою камеру, словно пулемет, водя объективом взад-вперед по толпе. Время от времени он останавливался, чтобы стереть с лица капельки дождя. Небо хмурилось, угрожая ненастьем. Вообще-то такая погода держалась уже третий день – с тех самых пор, как Ньютон прилетел в Северную Ирландию. А Белфаст с его вечным дождичком напоминал Манчестер, только по улицам Манчестера не шастают британские военные патрули. Во всяком случае, пока, подумал Ньютон.

Прямо перед ним стояли солдаты вперемешку с ольстерскими полицейскими – этакая нелепая мозаика из униформ на задворках Стормонта.

– Ты готов?

Ньютон вздрогнул и оглянулся на Джулию Уэбб. Она прилетела вместе с ним и все время напоминала (будто он в этом нуждался) о том, как важно сделать хорошие снимки. Переговоры в Стормонте были самой важной из подобного рода встреч в истории шести графств: представлялась последняя возможность покончить с кровавой междоусобицей, раздиравшей страну на части вот уже более четырехсот лет. Сейчас в здании парламента велись переговоры между членами британского кабинета и ирландского правительства, ольстерскими юнионистами и – о господи! – представителями от «Шинн Фейн». Встреча всех противоборствующих сторон, еще год назад казавшаяся невозможной.

И однако же именно это происходило сейчас там, за закрытыми дверями, и командированный сюда Крис Ньютон должен был запечатлеть все на пленку и не воротить рыло, не то издатели «Мейл» его прикончат. Это уж как пить дать.

Переминаясь с ноги на ногу и хрустя гравием, Джулия пыталась ускорить бег крови по венам.

– Скоро выходят, – сказала она, делая глоток из пластикового стаканчика. Фляжка-термос висела у нее на груди, словно младенец. Она налила еще дымящегося кофе и предложила Ньютону, но он отрицательно покачал головой и стал дуть себе на пальцы, стараясь хоть немного согреться и унять дрожь в руках.

Со стороны Пентакса донеслась короткая очередь.

Слева корреспондент одной из крупных передач теленовостей записывал для себя точное время и место действия. Кончив писать, он повернулся в сторону парламента и что-то пробурчал себе под нос, прежде чем снова взглянуть на часы.

Солдаты и агенты из службы безопасности внимательно наблюдали за происходящим, не спуская глаз с толпы газетчиков. И военные, и охрана выглядели весьма внушительно, Ньютон не мог припомнить, когда еще ему приходилось их видеть вот так, во всей красе. По слухам, кроме солдат и сотрудников Королевской полиции, здесь было также много людей из секретной службы, растворившихся в толпе. Каждый из стоящих рядом может оказаться переодетым парнем из «безопасности», размышлял Ньютон, глядя по сторонам.

Его самого дважды проверяли, прежде чем пропустить через контроль. Очевидно, фотография на удостоверении представителя прессы еще не доказывала того, что именно он и является обладателем именно этой вот физиономии. В какой-то ужасный момент Ньютон уж было решил, что его вообще не пропустят, но охрана в конце концов смилостивилась и дала ему пройти.

Он по-прежнему потирал руки, оглядываясь. Неудивительно, что переговоры вызвали такой интерес у прессы. Ньютон спрашивал себя, остался ли вообще кто-нибудь на Флит-стрит. Казалось, все собрались здесь, тоже желая стать частью исторического события, не важно, касалось это всех вообще или нет. Присутствовали телевизионщики аж из самой Японии, но им-то какое дело до всего происходящего, Ньютон не мог понять. Наверное, это шпионы «Никона», проверяют продукцию своей фирмы в деле, подумал он.

Дождик зарядил сильнее, и многие из собравшихся задрали голову, глядя на свинцовые тучи и отпуская нелестные замечания насчет погоды в этом краю.

Ньютон достал из кармана плаща бейсболку и натянул на голову, и в ту же секунду кто-то налетел на его камеру. Он нагнулся к ней, проверяя, все ли в порядке.

– Осторожнее, – раздраженно прошипел он, бросив на обидчика свирепый взгляд.

Тот встретил взгляд Ньютона, не моргнув, почти вызывающе. Какой-то коренастый тип, которому давно уже пора бы побриться. Остановившись, он долго смотрел на Ньютона, прежде чем смешаться с толпой.

– Вот гад, – пробурчал фотокорреспондент, убедившись, что тот скрылся с глаз. Потом стал смотреть в видоискатель, словно снайпер, изучающий свою жертву.

И первым увидел, как распахнулись парадные двери.

– Боже! – пробормотал он, заметив вооруженных телохранителей, выросших словно из-под земли перед идущим впереди человеком.

И тогда продрогшая, промокшая насквозь и удрученная долгим ожиданием толпа увидела наконец то, ради чего она сюда пришла, прилетела и приехала. Непогода и отвратительное настроение были мигом позабыты.

Политиков появлялось все больше и больше, некоторые из них шутили про погоду, другие говорили, что было бы разумнее подождать внутри, пока не кончится дождь. Затворы сотен фотоаппаратов трещали сухими очередями, их залпы раздавались почти в унисон. Репортеры пытались пробиться вперед, но шеренги секьюрити оттеснили их, и теперь все выжидали, видя, что политики все равно направляются в их сторону, стараясь по возможности не сходить с тропинок, вьющихся в мокрой траве.

Ньютон, щелкавший так, как будто от этого зависела его жизнь, увидел премьер-министра Ирландии, идущего бок о бок с двумя юнионистами из МП. За ними шагал министр иностранных дел Великобритании в сопровождении двух телохранителей и переговаривался с членом «Шинн Фейн». Ньютон в изумлении покачал головой. Политики подходили все ближе, как бы концентрируясь – в угоду орде газетчиков. Теперь репортеры стали скороговоркой выстреливать вопросы, соревнуясь в быстроте с затворами фотоаппаратов. Одноглазые циклопы-телекамеры взирали на это сборище, в то время как вопросы сыпались дождем, а репортеры протягивали вперед свои микрофоны, чтобы записать ответы на пленку.

– Продвинулись ли вы вперед в результате переговоров?

– Можно ли надеяться, что урегулирование конфликта будет достигнуто до окончания недели?

– Что означают переговоры в судьбе Северной и Южной Ирландии?

– Скоро ли будут отведены войска?..

Ньютон продолжал снимать, радуясь, что успевает сделать снимки с разных точек, что ловит в кадре все лица. Он перестал нервничать. Сейчас он делал именно то, что умел делать лучше всего.

Снимая то камерой на штативе, то щелкая фотоаппаратами, болтавшимися у него на шее, он быстро и умело менял кассеты с пленкой, не желая пропустить ни одного важного момента, не упустить шанс сделать – кто знает? – исторический снимок. Вопросы продолжали раздаваться отовсюду, ответы же были уклончивые, а то и удручающие и подчас не совсем понятные. Ньютон и сам думал, что саммита и четырех дней переговоров явно недостаточно для того, чтобы вылечить болезнь, так долго терзавшую страну, но если Ольстер был открытой раной, то встреча предполагала, по крайней мере, эту рану почистить и зашить. На лечение же нужно времени намного больше. Он приготовился еще раз снять собравшихся в группу политиков, когда его чуть не сшибли с ног. Рассерженный, он обернулся.

– Какого хрена!.. – рявкнул Ньютон и увидел, что его толкнул все тот же небритый тип, чуть не опрокинувший до этого фотокамеру. – Осторожней, приятель, – проворчал Ньютон. – Мы ведь все здесь в одной лодке.

Небритый ничего не ответил. Его глаза были устремлены на политиков, окруженных со всех сторон репортерами, которых, однако, охрана держала на почтительном расстоянии.