Темная тень - страница 5

Мать Филиппа говорила ему то же самое, и не раз. У него не было отца. Вернее, отец-то, конечно, был, но Филипп сохранил весьма смутные воспоминания о человеке, умершем, когда ему было всего пять лет. А последующие шесть стерли из памяти образ этого мужчины, так же как время заставляет поблекнуть старую фотографию.

Сам Филипп уже видел церковь однажды, но, как и сейчас, тогда смотрел на нее издали. И теперь, даже просто бросая взгляды в ее сторону, чувствовал, как тело покрывается гусиной кожей. Но не мог отступить. И думал: только не сейчас. Они войдут туда. Непременно. Они проникнут в запретное место.

Возможно, просто чтобы узнать, почему оно запретно.

Мальчики переглянулись и стали спускаться с холма в долину. Когда они побежали, Карл чуть не упал, запутавшись в высокой траве. Захихикав, они помчались вниз по склону, все убыстряя бег. А сбежав вниз, приостановились. С вершины холма церковь казалась крошечной, но сейчас, вблизи, выглядела внушительно. Потемневшие от времени стены уходили вверх, словно вырубленные из целого куска скалы, а не сложенные из камней. Здание вырастало прямо из земли – порожденное ею и теперь служившее ненужной природе так же, как людям и небу. Спотыкаясь, мальчики зашагали к церкви, не сводя с нее глаз. Там, где прежде еще сохранились кое-где окна с закопченными стеклами, теперь зияли дыры – раны в камне, небрежно заколоченные досками. Гвозди поржавели и поломались, доски кое-где отстали и болтались на ветру. Одна медленно, негромко скрипя, поворачивалась под его порывами. Солнце по-прежнему жарило вовсю, но оба мальчика почувствовали вдруг холод, охватывавший их по мере приближения к церкви. Но ни один из них не остановился. Ни один не осмелился показать, что боится. И вообще, что может быть страшного в старом заброшенном здании? Карл пытался успокоить себя этой мыслью и все равно не мог унять сердцебиения.

Солнце опять ушло за облако, и на этот раз мальчики решили, что замерзнут; но это ощущение прошло, едва мир снова ожил и заиграл в полуденных лучах.

Они подошли совсем близко.

Трава у самой церкви была выше, чем везде, и им приходилось поднимать ноги, чтобы пробираться через ее густые заросли, сомкнувшиеся перед ними стеной.

Сильный порыв ветра завертел флюгер. Глухой скрежет ржавого железа, как ножом, рассек тишину. Вокруг церкви петляла посыпанная гравием дорожка, заросшая сорняками, но, по крайней мере, лучше было идти по ней, чем продираться сквозь высокую траву. Держась рядом, мальчики пошли к входу в церковь.

Огромные двустворчатые двери возвышались над ними, дерево на них местами прогнило, металлические части покрылись ржавчиной и стали похожи на сухую изъязвленную кожу. Два массивных железных кольца заменяли ручки, и Карл взялся за одно из них. Теперь оставалось только потянуть за него и войти: церковь была не заперта.

– Давай, – негромко поторопил Филипп. Вся его бравада мгновенно улетучилась.

Карл потянул – и дверь не поддалась.

– Я знал, что будет заперто, – вздохнул он, отступив.

– Попробуй другую.

Карл пожал плечами, чувствуя, как кровь отхлынула от щек.

– Ну, давай, – прикрикнул Филипп.

– Сам открывай, – прошипел Карл, глядя на то, как его товарищ, пытаясь совладать с собой, взялся за железное кольцо обеими руками.

Дверь с сердитым скрежетом приоткрылась. Филипп отпустил кольцо, словно внезапно обжегшись. Он вытер руки о штаны. Ржавая пыль на синем выглядела как засохшая кровь.