Темная тень - страница 7

Окна алтаря, как и по всей церкви, были заколочены досками. Но работу Чэннинга облегчало то, что камень вокруг них был разбит и осыпался, давая проход дневному свету. И это было не результатом вандализма, а скорее плодом целенаправленных усилий, правда основанных на суевериях и страхе.

Чэннинг много узнал про саму церковь и ее окрестности. К этому его привело то, что он прочел и что успел написать.

И вот он впервые оказался внутри, в этом здании.

Он приехал во Францию пять дней назад, из которых три провел в церкви, работая. Ему не понадобилось получать чьего-либо разрешения. Никого в близлежащих городках и деревнях ничуть не волновало, что он вознамерился проводить здесь какие-то исследования. Чэннинг даже не смог отыскать владельца земли, на которой стояла эта старая развалина, – единственное напоминание о том, что когда-то эта часть Бретани была доменом богатейшего обитателя провинции.

Правда, это было свыше четырехсот лет тому назад.

Марку дали отпуск, так что он был свободен от чтения лекций в Бальеле. Он мог отправиться куда угодно и приехал в Бретань с главным намерением увидеть церковь, о которой он до сих пор только читал. Книгу выпустило одно из крупнейших в стране издательств; Чэннинг не помнил названия этого тяжеловесного тома, но имя человека сохранилось в памяти.

Бывшим владельцем этого неприветливого, пустынного места был Жиль де Рэ.

В XIV веке де Рэ обвинили в ритуальных убийствах более чем двухсот детей, причем большинство из них были убиты в той самой церкви, где сейчас находился Чэннинг. Церковь и близлежащие земли были частью обширных владений де Рэ под названием Машекул. У себя на родине этот человек был героем. За заслуги в войне против англичан его сделали маршалом Франции. Он был могущественнейшим и, судя по слухам, богатейшим аристократом во всей Европе. Но страсть к роскошной жизни и целая шайка нахлебников сделали его банкротом, высосав все деньги и оставив его казну пустой.

Примерно тогда герой Столетней войны обратился к алхимии. И тогда же начались убийства…

Чэннинг сделал большой глоток чаю и снова огляделся, задержав взгляд на заколоченных окнах. Тут он заметил какое-то странное поблескивание: один из острых, напоминавших рапиру лучиков света отражался от предмета, находившегося по левую руку от Чэннинга.

Историк поставил чашку и пересек придел, стараясь не заслонять собой свет. Мерцание исходило прямо из стены чуть пониже заколоченного окна. Казалось, что-то горит в самом камне.

Чэннинг достал из сумки маленькое долото и принялся изучать место вокруг мерцающего квадрата, постепенно убеждаясь в том, что солнечный луч отражался от стекла.

От цветного стекла.

Он нахмурился.

Кладка, несмотря на старость и повреждения, все еще была крепкая и не поддавалась, так что Чэннингу пришлось бить по долоту ребром ладони. Наконец ему удалось сделать трещину. Осколки камня с шорохом посыпались вниз. Чэннинг взял с алтаря киянку и, пристроившись к стене, стал бить им по долоту. Появилась еще одна трещина.

Затем отвалился большой кусок камня.

Чэннинг уже тяжело дышал, но не переставал отколупывать от стены все новые и новые куски.

И вот, наконец, он смог рассмотреть, что пряталось в каменной кладке.

Чэннинг сглотнул, тараща глаза в наступающих сумерках. Солнечный свет медленно угасал, и только горевшие лампочки давали возможность рассмотреть то, что предстало его глазам.