Читать онлайн Эл Риденур - Темные истоки карнавала

Оригинальное название:

A season of madness. Fools, Monsters, and Marvels of the Old-World Carnival

Al Ridenour

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2024 Al Ridenour

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Посвящается Лорен.

Она само олицетворение карнавала

Карнавал сродни вечеринке, на которую не удосужились пригласить Америку. Ну да, у американцев есть Марди Гра[1], однако в Новом Орлеане существует свой отдельный мир, и не очень-то приятно чувствовать себя обделенными. Пытаясь рассуждать о карнавале как явлении, мы заранее ставим себя в невыгодное положение. Всем и так все понятно, но для верности оговорюсь: речь не об аттракционах и сахарной вате. Подозреваю, американцы были бы не прочь придать слову carnival более «заграничное» начертание – carnevale, например, или carnaval – или хотя бы более забавное произношение: вроде карн-э-ВААЛ.

Все безнадежно запуталось в 2003 г., когда флагман платного телевидения канал HBO выпустил сериал с участием случайных артистов. Исключительно для привлечения внимания его назвали «Карнавал»[2] и выписали это слово максимально причудливо: Carnivàle.

Вообще-то Америка не проводила карнавалов, и слово пропадало без дела, пока в 1890-х гг. так не назвали разъездные аттракционы – по образу и подобию игр, гонок и цирковых номеров, представленных в зоне развлечений Мидуэй Плейсанс (Plaisance Midway) на Всемирной Колумбовой выставке в Чикаго в 1893 г. Затея имела оглушительный успех, и мы приобрели собирательное название midway – аллея или парк аттракционов. (Французское plaisance – «удовольствие» – было отброшено, что лишний раз доказало страсть самоуправно впихивать миру наши слова и понятия.)

Возможно, именно характер ярмарочных представлений-мидуэев, неожиданно появлявшихся, а назавтра исчезавших, и навел американцев на мысль о чем-то похожем на карнавал с его быстротечным сезоном развлечений. Мобильные шоу ежегодно приезжали в города примерно в одно и то же время, но день прибытия был непредсказуем. Примерно так же и карнавал год от года сдвигается по времени: его даты привязаны к Великому посту (и соответственно, к Пасхе).

Американцев настораживает отсутствие точных сроков карнавала. Тайну вычисления даты очередной Пасхи – анахронизм времен дореформационной Европы – приплывшие на барке «Мэйфлауэр» отцы-пилигримы[3] наверняка назвали бы «римским папизмом». Впрочем, с непостоянством даты праздника, несущего с собой шоколадные яйца и прочие вкусности, еще можно смириться, но Великий пост слишком далек от большинства американцев.

Иллюстрация Марзолино из журнала «Питтореск» (Pittoresque). Париж, 1850 г.

Любезно предоставлено болгарским Государственным агентством «Архиви»

По идее, он присущ всем христианским традициям, но в католицизме[4] является важнейшей частью христианского наследия, а в протестантских церквях его роль минимальна. Сознанию американцев противна сама мысль об искупительном голодании, а уж предшествующий ему разгул чревоугодия и вовсе чужд стране, где властвует прагматизм.

Мысля широко, мы искренне стараемся втиснуть в свое сознание слова из католической культуры: carnevale (из итальянского) и carnaval (из большинства других латинских языков, а также голландского). Усвоили же мы французский термин Марди Гра! Правда, сейчас он слишком запутался в бусинах, бусах и оголенных бюстах, чтобы хоть сколько-нибудь внятно описать за пределами Нового Орлеана, что в нем происходит. Кроме того, у нас имеется английский эквивалент названия Марди Гра – Shrove Tuesday, вторник на Масленой неделе (он же Покаянный, или Жирный вторник, а до этого вторника – Масленая неделя).

Уху современного американца слово shrove непривычно, как и любое другое из французского языка. А если ты британец, это вообще не про тебя, ибо в Британии никаких карнавалов не проводят. И это печально: поедание блинов в единственный в году день не в счет.

Карнавал на площади Массена. Ницца, Франция, ок. 1900 г.

Любезно предоставлено болгарским Государственным агентством «Архиви»

Вы, наверное, уже догадались: эта книга пойдет непроторенными дорожками в обход праздников с латинскими названиями. Мы изучим германский Фастнахт, польский Запусты, чешский Масопуст, болгарскую Сирни заговезни, а также русскую Масленицу. И это далеко не все, что нас интересует.

История

Начнем с Италии: в главе I изучим влияние Древнего Рима, затем переместимся в Венецию и, наконец, в Германию.

Глава II «Сардина против Колбасы» в общих чертах покажет, как повлияло на карнавал установление церковью Великого поста, и рассмотрит некоторые художественные отклики на это событие.

Карнавал в сельской местности. Иллюстрация Теодора Шмида для немецкого журнала «Садовая беседка» (Die Gartenlaube), 1850-е гг. Изображены домашние празднества в долине Штайнлах недалеко от Тюбингена, Германия.

Любезно предоставлено болгарским Государственным агентством «Архиви»

В главе III «Античные корни» мы поищем истоки карнавала в некоторых традициях Римской империи – до Христа и после правления императора Константина I Великого (272–337).

В главе IV «Рим» мы задержимся в Вечном городе, но перенесемся в Высокое Средневековье, когда латинский термин carne levare[5] впервые применили к публичным играм и зрелищам, отражавшим жестокость того времени.

В главе V «Карнавал в Венеции» мы столкнемся с варварскими обычаями, бесконечно далекими от знакомых нам образов канонического европейского карнавала. В раннем периоде Нового времени мы увидим, как зарождались маскарадные традиции и несколько более цивилизованные развлечения (выступления акробатов, регаты, религиозные шествия). Правда, не сказать, что они распространены в современных карнавальных традициях.

Глава VI «Германия: шуты Фастнахта» расскажет, как в середине XIV в. возникло и закрепилось карнавальное шествие, а с ним и канонический образ карнавального шута. Далее мы изучим историю и традиции этого персонажа, а также современные обычаи гильдий шутов в разных городах Германии.

Темы

За первыми главами, очерчивающими исторический контекст и выстроенными в более или менее хронологическом порядке, следуют главы тематического характера.

В главе VII «Ритуальные обходы домов» рассматриваются обычаи Германии, Польши и Чехии.

Глава VIII «Обряды плодородия» исследует ритуалы таскания плуга или бревна в Германии, Австрии, Италии, Словении, Хорватии, Польше и Украине.

Глава XIV «Как убивают Карнавал» представит широкую палитру шутовских казней и похорон различных олицетворений карнавала, а далее исследует связь этого обычая с традиционными для немцев и некоторых восточноевропейских народов изгнанием зимы и обрядом «Несем Смерть из деревни».

Чудища

Глава IX, глава X, глава XI, глава XII и глава XIII посвящены карнавальным чудищам или диким зверям: IX – словенскому Куренту с плугом; Х – венгерскому Бушо́; XI – болгарским кукерам; XII – карнавальным медведям во французских и испанских Пиренеях и Стране Басков; XIII – паноптикуму карнавальных персонажей в провинции Нуоро на острове Сардиния.

Я хочу ознакомить читателей с обликом позабытого карнавала, поэтому в книге рассмотрены преимущественно восточно-европейские культуры. Это сделано не ради новизны впечатлений, а из глубокого убеждения, что именно страны Восточной Европы являют лучший пример ранней формы эволюции карнавала как общеевропейского культурного феномена. В частности, обычай обходить дома с пожеланиями блага, который со временем был вытеснен единым общегородским парадом.

Масштабные шествия я большей частью оставляю в стороне, хотя за многими из них стоят важные исторические реалии. Кёльнский карнавал, карнавалы во французской Ницце и бельгийском Бенше (как и многие другие неупомянутые), безусловно, значимы и обладают объемной биографией, но не ценны ни для тематики книги, ни для исторического нарратива.

Если честно, карнавал всегда казался мне несколько нудным и утомительным мероприятием, и это до некоторой степени объясняет избирательность в подборе материала. Однако я пересмотрел свои взгляды и теперь надеюсь переубедить тех, кто пока не относит себя к поклонникам карнавала.

Позвольте для начала перечислить мои собственные предубеждения. (Вероятно, вы тоже хотя бы отчасти их разделяете.)

В пластмассе есть что-то бездушное, но все знаменитые современные карнавалы (кроме Венецианского) охотно используют фиберглас[6] для изготовления парадных платформ и передвижных конструкций, а иногда даже масок. Но стекловолокно не в состоянии передать ни текстуру, ни характерные детали, и обеспечивать их приходится густым слоем распыляемых красок. (К моим предубеждениям впору бы добавить еще и этот пункт.)

В цветовой палитре крупных карнавалов флуоресцентные краски не господствуют, но даже в умеренном количестве они поднимают во мне волну недоверия к карнавалам вообще.

Толпа является универсальной особенностью всех знаменитых карнавалов и даже любого городского, в остальном совершенно непримечательного. На такое мероприятие нужно приезжать задолго до начала, а по окончании томиться в очереди на выезд. В промежутке же приходится бесконечно долго стоять рядов за пять (а обычно и еще дальше) от места действия и вытягивать шею, желая разглядеть поверх голов проползающие мимо кислотного цвета монструозные конструкции из пластика. Ноги с каждой минутой немеют все сильнее, и тошно даже подумать, сколько препятствий придется преодолеть на пути к общественной уборной, если таковая вообще имеется поблизости.

И еще: никто не любит марширующих оркестров. Вот совсем никто.

Ну и, наконец, имеется идеологический аспект. Если карнавал и правда являет собой разгул веселого безумия, то неужели грандиозные марш-парады отражают его дух? Вот эти люди в одинаковых костюмах, стиснутые в дружных рядах «конвоем» из трубачей и барабанщиков? От этого скорее веет армейским духом, а обещанной карнавалом радости, увы, нет и в помине.

Однако под мишурой часто обнаруживается другой карнавал – он-то и заслуживает нашего интереса. В книге я намеренно сосредоточился на празднествах в малых городах и сельских поселениях: им обычно уделяется немного внимания, а ведь именно они показывают раннюю стадию становления карнавала. К тому же это мой личный эстетический выбор.

Участники фольклорных карнавалов кто во что горазд делают костюмы из подручных материалов. В ход идут кожа, шкуры, рога, плетеная солома; лица чернят сажей или скрывают деревянными масками и капюшонами из овчины. Ряженые обычно собираются на городских площадях и центральных улицах, в сельских харчевнях и общественных пространствах, устраивают гулянья, иногда совсем небольшими группками обходят дома и дальние фермы.