Тень Графа - страница 2

В десяти милях к югу, в просторном шелковом шатре, пропахшем можжевельником, ладаном и кислым вином, было жарко. Королевский писарь, промокнув лоб кружевным рукавом, посыпал свежие чернила песком.

Король Всеволод Четвертый сидел в походном кресле, вытянув ноги поближе к жаровне. На нем был легкий бархатный камзол цвета бургундского, расшитый мелким жемчугом. Ни единой царапины. Его пухлые белые руки покоились на резных подлокотниках. Рядом, на низком столике, стояла тарелка с запеченным фазаном, к которому король так и не притронулся — аппетит монарха всегда портился, когда далеко на севере лилась кровь его вассалов.

— Пергамент готов? — спросил Всеволод, не поворачивая головы. Взгляд короля был устремлен на пляшущие угли в жаровне.

— Да, ваше величество, — писарь протянул свернутый трубкой лист плотной бумаги с висячей печатью. — Указ о передаче титула маркиза и всех земель Волчьей Пустоши, включая спорные территории вдоль Дикой межи, графу Сергею ди Фальконе и его законным наследникам. Формулировка «даровано за исключительную отвагу и преданность короне» вписана вашим личным указом.

Всеволод взял указ двумя пальцами, словно опасаясь испачкаться. Он повертел свиток, глядя на массивную золотую печать. — Исключительная отвага, — повторил король задумчиво. — Как возвышенно звучит смерть тридцати тысяч мужиков. А скажи мне, канцлер, сколько серебра ушло на оплату векселей Южного Альянса в этом месяце?

Вперед выступил лорд-канцлер, сухой, как прошлогодний гербарий, старик в черном: — Казна истощена, мой государь. Купеческая гильдия Риффа подняла пошлины. Если мы не заплатим Альянсу до новолуния, южные ворота останутся без гарнизона.

Король усмехнулся. Улыбка сделала его круглое, благообразное лицо хищным. — Вот видишь. Денег нет. Зато есть избыток молодых волков. Слишком ретивых. Слишком популярных в народе. Слишком хорошо умеющих считать долги короны. Наш дорогой Сергей спас мне трон пять лет назад. Спас так эффективно, что армия любит его больше, чем меня. Оставить его при дворе — подписать себе смертный приговор. Сослать — затаит обиду и ударит в спину во время следующей охоты.

Король положил указ обратно на столик, аккуратно выровняв края. — Волчья Пустошь решит обе проблемы. Если он дурак — замерзнет там первой же зимой вместе со своими латниками. Торфяники никого не отпускают. Если он умен… что ж, тогда через пару лет оттуда начнут поступать первые обозы с пушниной и медью. Он построит дороги, выжжет леса, поставит крепости на границе. Он станет идеальным буфером между нами и Диким Лесом. И главное — он потратит там каждую монету, которую одолжил у меня на содержание полка. Он будет строить мой северный рубеж на свои деньги. А если попытается взбунтоваться… кому пойдет жаловаться граф без единого замка? Медведям?

Всеволод щелкнул пальцами. Писарь тут же схватил свиток. — Подайте мне перо. Нет, не лебединое. Гусиное. То, которое поскрипывает.

Монарх обмакнул кончик пера в хрустальную чернильницу. Сделал короткую паузу, наслаждаясь моментом абсолютной власти. Жизнь одного человека, будущее целого края — всё зависело сейчас от движения его пухлой кисти.

— Знаешь, что самое прекрасное в Сергее ди Фальконе? — вдруг спросил король, обращаясь скорее к жаровне, чем к придворным. — Он искренне верит в честь. Верит, что получает эту землю в награду. Он думает, что победил сегодня.