Тень Полнолуния - страница 3

Она открыла глаза. Посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.

– Что ж, – сказала она вслух, и голос её звучал удивительно спокойно, почти холодно. – Если они хотят войны внутри меня – пусть получат битву. Но правила буду устанавливать я.

За дверью послышались шаги. Всеволод не уходил. Он стоял там, за дверью, и ждал. Ракель знала это. Чувствовала.

Она поднялась. Подошла к двери. Положила ладонь на дерево.

– Я в порядке, – сказала она. – Иди спать, дядя. Завтра будем решать.

Пауза. Потом тихий голос:

– Ты уверена?

– Нет, – честно ответила Ракель. – Но я не собираюсь сидеть на полу и плакать. Это не мой стиль.

За дверью фыркнули. Почти смешок.

– Ладно. Но я у двери.

– Знаю.

Она отошла. Легла на кровать. Уставилась в потолок.

Голоса в голове притихли. Но не ушли. Они ждали. Так же, как она ждала.

Завтра будет новый день. Завтра будут ответы. Или новые вопросы. Но сегодня...

Сегодня она просто попробует уснуть.

И, вопреки всему, ей это удалось.

Утро не принесло облегчения. Только серый свет, который резал глаза, и ощущение, будто в черепную коробку кто-то насыпал битого стекла.

Ракель сидела на полу, привалившись спиной к кровати. Спать она так и не легла – просто не смогла заставить себя разжать пальцы, сжимавшие край одеяла. Голова раскалывалась надвое. Левый висок пульсировал сухим, обжигающим жаром, от которого хотелось выть. Правый – леденел, отдаваясь глухим, тяжелым гулом в затылке.

Это было не просто похмелье от магии. Это было так, будто внутри нее кто-то устроил драку, и она проигрывала по всем фронтам.

Волк скулил где-то под ребрами, требуя стаи. Орёл царапал изнутри грудную клетку, требуя неба. Лиса шептала что-то скользкое, предлагая просто соврать всем и сбежать. А Ворон молчал. И от этого молчания закладывало уши.

В дверь постучали. Три коротких, резких удара.

– Ракель. – Голос Всеволода звучал глухо, будто он говорил через подушку. – Открой.

Она поднялась. Колени предательски хрустнули. Поправила рубашку, одернула подол штанов. Выглядеть разбитой она не собиралась. Ни перед ним, ни перед стаей.

Щелкнул замок. Дверь открылась.

Всеволод стоял на пороге, и Ракель с удивлением поняла, что за ночь он постарел лет на десять. Под глазами залегли глубокие тени, скулы заострились, а обычно жесткая линия рта сейчас была плотно сжата, будто он сдерживал рвотный позыв. За его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое волков – молодые, но уже с жесткими, настороженными взглядами. Они смотрели на Ракель, как на дикого зверя, которого в любой момент может сорвать с цепи.

– Ты не спала, – сказал Всеволод. Это был не вопрос.

– И ты не спал, – парировала она, кивнув на его помятый воротник. – Мы квиты. Что происходит, дядя?

– Проходи. – Он посторонился, пропуская ее в коридор, но не сводил с нее глаз. – И не отставай. Нам нужно поговорить.

Они спустились в его кабинет. Тот самый, с картой на стене и камином. Сейчас камин не горел, и в комнате было зябко. Пахло старым деревом, табаком и.… чем-то еще. Чем-то кислым и тревожным.

Всеволод закрыл дверь, подошел к столу и тяжело опустился в кресло. Ракель осталась стоять. Скрестила руки на груди, склонила голову набок. Бравада. Ее единственная броня.

Он выдвинул ящик стола. Достал что-то маленькое, темное и положил на столешницу.

Это был ворон. Не живой. Вырезанный из черного обсидиана, с глазами из крошечных красных рубинов. На его лапе была привязана лента с черной восковой печатью, на которой проступал странный, замысловатый знак – круг, перечеркнутый кривой линией.