Тень Полнолуния - страница 4

– Это нашли у ворот на рассвете, – сказал Всеволод. Голос его дрогнул. – Черная метка, Ракель. Древний Закон.

– Какой еще закон? – Она прищурилась, чувствуя, как холод с правого виска медленно перетекает в шею.

– Старый. Кровавый. – Всеволод сжал виски, будто пытался выдавить из головы боль. – Те, чья сила ломает печать раньше срока... считаются угрозой. Обычно таких изолируют. Или убивают.

Он поднял на нее глаза, полные тьмы и страха.

– Мстислав Воронен уже знает. Его ворон был здесь через час после твоего крика. Если ты останешься в логове, стая потребует твоей головы, чтобы умилостивить старейшин. Они боятся тебя, Ракель. А страх делает волков жестокими. Я не смогу их остановить.

Ракель почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Тот самый страх, который она так старательно прятала под маской цинизма. Страх быть брошенной.

– Так ты сдаешь меня им? – Ее голос был ровным. Слишком ровным.

– Я отправляю тебя в единственное место, где Древний Договор запрещает проливать кровь «пробудившихся» до Совета. – Он поднялся, подошел к ней вплотную. От него пахло табаком и мужским потом. – Цитадель Восьми. Это не школа. Это клетка из золота и камня. Но это единственная клетка, где ты выживешь сегодня ночью.

Она смотрела в его глаза. Искала там ложь. И не находила. Только страх и глухую, звериную боль.

– Ты поедешь под видом дальней родственницы, – продолжил он. – Дочь моего двоюродного брата. Никто не должен знать, кто ты на самом деле. Никто не должен знать о четырех тенях.

Ракель медленно выдохнула. И в тот момент, когда она кивнула, принимая свою судьбу, спину обожгло. Резко, до звезд в глазах. Печать под рубашкой вспыхнула, будто четыре зверя внутри нее одновременно вонзили когти в ее плоть. Она дернулась, но устояла на ногах, вцепившись в край стола.

Всеволод заметил. Его лицо исказилось.

– Они реагируют на твой страх, – тихо сказал он. – И на твою злость.

Он полез в карман и достал маленький, потертый клык волка на кожаном шнурке. Старый. Пожелтевший от времени.

– Это нашли рядом с тобой в ту ночь, – сказал он, вкладывая клык ей в ладонь. – Твой отец оставил. Я не знаю, что это значит. Но пусть будет с тобой. В Цитадели холодно. Может, согреет.

Ракель сжала клык. Он был гладким и чуть теплым.

– Собирайся, – сказал Всеволод, отворачиваясь. – Карета прибудет через час.

***

Карета оказалась черной, как смоль, и такой же душной. Внутри пахло старой кожей, пылью и чем-то пряным, вроде лаванды, которой пересыпали сиденья, чтобы заглушить запах чужих зверей. Окна были затянуты плотной тканью, и Ракель могла видеть внешний мир лишь через крошечную щель в занавеске.

Дорога началась с земель Волков – ровных, покрытых густым лесом. Но вскоре пейзаж за окном начал меняться.

Когда они проезжали границы Лисовских, Ракель заметила, как тени деревьев за окном начали вести себя странно. Они вытягивались, извивались, будто живые змеи, и складывались в причудливые фигуры. На секунду ей показалось, что она видит лису, сидящую на ветке, но, когда она моргнула – видение исчезло.

Лиса внутри нее довольно зашевелилась. «Наша земля. Наша ложь. Даже стены здесь дышат обманом».

Потом пошли земли Гризли. Дорога стала тряской. Под колесами глухо рокотала земля, и это был не просто звук – это была вибрация, отдающаяся в костях. Волк внутри Ракель напрягся, принюхиваясь. «Сила. Тяжелая. Каменная».