Теперь ты сам. Том 2 - страница 4

Значит, началось. Игорь Павлович в два шага оказался возле аппарата, но трубку сразу не снял. Звонок. Ещё. Он посмотрел на дверь. На окно. На часы. Очень глупо. Телефон — не граната. Хотя после последних событий лучше ничего не утверждать наверняка. На шестом звонке Игорь Павлович снял трубку.

— Да?

В трубке зашуршало. Потом старческий женский голос спросил:

— Галочка?

Игорь Павлович молчал.

— Галочка, это ты?

— Нет.

— А Галочку можно?

— Здесь Галочки нет.

Пауза.

— Как нет?

Игорь Павлович посмотрел на аппарат, словно тот мог объяснить.

— Обыкновенно. Не проживает.

— Молодой человек, это квартира двадцать семь?

— Не знаю.

— Как не знаете?

Хороший вопрос. В собственной квартире человек обязан знать номер. Игорь Павлович поискал глазами какую-нибудь подсказку. Не нашёл.

— Подождите.

Он положил трубку на стол, не отключая, вышел в прихожую, открыл дверь и посмотрел на номер снаружи. Тридцать четыре. Вернулся.

— Тридцать четыре.

— Ой!

Старушка на другом конце даже обрадовалась.

— Значит, я неправильно набрала.

— Похоже.

— Извините, молодой человек.

Молодой человек. Игорь Павлович усмехнулся.

— Ничего.

— А то у меня Галочка в двадцать седьмой, я ей с утра звоню…

Началась история Галочки. Почему она не отвечает. Что у неё давление. Что зять нехороший человек. Что внучка собралась поступать неизвестно куда. Игорь Павлович сначала хотел вежливо закончить разговор. Потом передумал. Стоял, держал трубку и слушал совершенно незнакомую старуху. Она говорила минуты две. Может, три. Наконец спохватилась:

— Ой, что это я вам всё рассказываю. Извините ещё раз.

— Ничего страшного.

— Спокойной ночи.

— И вам.

Гудки. Игорь Павлович медленно положил трубку. Постоял. Потом почему-то начал смеяться. Без причины. Или как раз по очень хорошей причине. Николай Евгеньевич не звонил. Нового задания нет. Бандиты не нашли. Старушка просто ошиблась номером. В мире всё ещё существовали люди, которые звонили не потому, что хотели тебя использовать, запугать, убить или куда-нибудь отправить. Некоторые просто искали Галочку. Игорь Павлович сел в кресло. Посмотрел на тёмное окно. За ним жила Москва девяносто четвёртого года — грязная, нервная, бедная, опасная. Та самая Москва, из которой он когда-то ушёл в будущее, прожил ещё тридцать лет, состарился и умер. Теперь она каким-то образом вернула его обратно.

Не совсем его. Не совсем обратно. Но уж как сумела. В квартире было тихо. И впервые эта тишина не казалась пустотой. Игорь Павлович подумал о завтрашнем дне. Завтра можно было сходить к Машке. Можно было поискать работу. Можно было просто пройтись по Москве. Можно было вообще ничего не делать. Никто пока не требовал решения. Странное слово — «завтра». В девяносто четыре года оно постепенно превращается из обещания в предположение. А здесь, в сорок два, снова становилось планом. Игорь Павлович выключил свет и лёг. Перед самым сном он по старой привычке прислушался внутрь.

— Володя?

Тишина. На этот раз Игорь Павлович не стал звать второй раз. Повернулся на бок, сунул руку под подушку и закрыл глаза. Наверное, завтра действительно могло ничего не случиться. И он пока совершенно не понимал — хорошо это или плохо.

Игорь Павлович проснулся в половине седьмого и минут пять лежал, пытаясь понять, какого черта так рано. На работу не надо. Бандиты, судя по всему, выходной взяли. Николай Евгеньевич обещал связаться, но ни времени, ни формы связи не уточнил, а значит, вполне мог дать человеку поспать хотя бы часов до девяти. Тем более человек только что родился во второй раз, а это, если разобраться, мероприятие довольно утомительное. Тем не менее, сон ушел окончательно. Игорь Павлович встал.